После шестидневного путешествия по жаркой пустыне роскошные леса в долине реки Гомбе радуют глаз. Холмистая земля полна жизни, деревья вокруг размером с ахэре. Лунный свет пробивается сквозь листву, освещая путь, когда мы петляем среди этих гигантов, следуя за изгибами реки. Тихий шум воды звучит у меня в ушах как песня, нежная, словно шепот океана.
– Тут так спокойно, – шепчет Амари.
– Знаю. Чувствую себя почти как дома.
Закрываю глаза и наслаждаюсь журчанием реки, позволяя ей наполнить меня покоем. Я слышала его по утрам, когда рыбачила с папой. Мы уходили далеко в море, и мне казалось, это – наш собственный мир. Только там я чувствовала себя в безопасности. Даже стражники не могли до нас добраться.
Погружаюсь в воспоминания и расслабляюсь. Целые недели я не могла себе этого позволить. С артефактами и мечом Инана за спиной каждая секунда казалась если не украденной, то взятой взаймы. У нас не хватало предметов для ритуала, и умереть было куда проще, чем раздобыть их. Но сейчас они в наших руках: свиток, солнечный камень и костяной кинжал. Теперь я чувствую не просто облегчение. До векового солнцестояния еще шесть дней, так что, думаю, мы сможем победить.
– Как считаете, о нас сложат легенды? – спрашивает Амари.
– Они просто обязаны, – фыркает Тзайн. – После всего навоза, который мы разгребли, пытаясь вернуть магию, им лучше посвятить нам целый праздник.
– С чего начнется эта история? – Амари кусает нижнюю губу. – Как ее назовут? Призвавшие магию? Спасители магии и реликвий?
– Не звучит. – Я морщу нос и облокачиваюсь на мягкую спину Найлы. – Эти названия не пройдут испытания временем.
– А если что-то более простое? – предлагает Тзайн. – Принцесса и рыбак?
– Похоже на любовную историю.
Я закатываю глаза, чувствуя, как Амари улыбается. Не сомневаюсь, что если повернусь, увижу Тзайна с такой же улыбкой.
– Действительно, именно так и звучит, – передразниваю я. – Но это не точно. Может, если вы хотите настоящей страсти, ее стоит назвать «Принцесса и игрок в агбон»?
Амари резко поворачивается ко мне, ее щеки горят.
– Я не имела в виду… То есть… – лепечет она, но вовремя замолкает, чтобы не сказать лишнего.
Тзайн окидывает меня взглядом, впрочем, беззлобным. Когда мы достигаем берега Гомбе, мысли возвращаются к этой парочке: не знаю, бесит ли меня то, как они вздрагивают от каждой моей насмешки, или, наоборот, умиляет.
– Боги, вот это мощь! – Я соскальзываю по хвосту Найлы, спрыгиваю на землю и спускаюсь по большим гладким валунам к илистому берегу. Поток петляет в сердце леса, огибая бревна и огромные стволы. Я опускаюсь прямо в ил и пью из ладони, вспоминая, как горело в пустыне горло. Ледяная вода так освежает после жары джунглей, что хочется погрузить в нее голову.
– Зел, у нас нет времени, – торопит Тзайн. – Впереди еще будет вода. Нужно идти.
– Знаю. Всего глоточек. Пусть Найла отдохнет.
Я глажу рог леонэры и зарываюсь лицом ей в шею, смеясь, когда она трется об меня мордой. Ей тоже не нравилась пустыня. После того как мы миновали пески, она прибавила шагу.
– Только ради Найлы, – сдается Тзайн. – Не из-за тебя.
Он спрыгивает и, наклонившись к реке, аккуратно наполняет фляжки. Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Прекрасная возможность. Я не смогу устоять.
– О боги! – восклицаю я, указывая куда-то пальцем. – Что это?
– Где?..
Брат теряет бдительность, и я толкаю его. Тзайн вскрикивает и падает в воду, подняв тучу брызг. Амари ахает, когда он выныривает из воды, весь мокрый, с зубами, стучащими от холода. Тзайн встречается со мной взглядом, и его губы искривляются в коварной улыбке.
– Ты – труп.
– Сперва поймай!
Тзайн бросается вперед и, прежде чем я успеваю убежать, хватает за ногу. Я визжу, когда он утаскивает меня под воду. Она такая холодная, что колет кожу, как деревянные иголки Мамы Агбы.
– Боги, – задыхаюсь я.
– Оно того стоило? – смеется Тзайн.
– Ты попался впервые за много лет, так что отвечу: да.
Амари спрыгивает с Найлы и хихикает, качая головой:
– Вы двое такие забавные.
Улыбка Тзайна становится озорной:
– Мы – команда, Амари. Может, и тебе пора присоединиться?
– Совершенно исключено. – Амари пятится, но у нее нет шансов. Тзайн выпрыгивает из реки, словно оришанский водный питон. Она успевает отбежать на несколько метров, но брат догоняет ее. Я улыбаюсь, глядя, как она визжит и хохочет, на сто ладов умоляя не делать этого, но Тзайн все равно закидывает ее на плечо.
– Я не умею плавать.
– Там не очень глубоко, – смеется он.
– Я – принцесса.
– Разве принцессы не купаются?
– У меня свиток! – Она вынимает его из-за пояса, напоминая Тзайну о нашем плане – не держать все реликвии в одном месте. Он несет костяной кинжал, Амари – свиток, а я – солнечный камень.
– Неплохая попытка. – Тзайн выхватывает пергамент у нее из рук и кладет его под седло Найлы. – А теперь, ваше высочество, вас ждет королевское омовение.
– Тзайн, нет!
Амари визжит так громко, что с деревьев разлетаются птицы. Мы с братом заходимся смехом, глядя, как она падает в воду и барахтается, хотя там совсем не глубоко.
