Инан смотрит на Амари, и на секунду я не могу понять, кто передо мной. Безжалостный капитан? Маленький принц? Сломленный маг? В его глазах тоска, желание все забыть. Но затем он поднимает голову, и я вижу в его глазах знакомого мне убийцу.
– Амари! – кричу я.
Инан отталкивает ее и бросается вперед, нацелив меч мне в грудь. Я встаю перед Тзайном, достав посох. Что ж, принцесса пыталась. Теперь моя очередь.
В воздухе слышится звон, когда клинок сталкивается с металлическим посохом. Я пытаюсь перейти в наступление, но пробудившийся в Инане убийца не дает мне этого сделать. Хотя принц истощен, его удары точны и полны ненависти ко мне, узнавшей его тайну. Я отражаю каждый из них и чувствую растущую ярость. Этот монстр сжег мою деревню и виноват в смерти Лекана, он – источник всех наших бед.
Нужно уничтожить его.
– Вижу, ты внял моему совету, – кричу я, сделав кувырок, чтобы уйти от удара. – Белая прядь едва заметна. Сколько краски ты извел на сей раз, маленький принц?
Я бью, целясь посохом прямо в череп, чтобы не искалечить, а убить его. Я устала от этих танцев. Устала, что он стоит у меня на пути.
Он пригибается, уходя от удара, и делает выпад, пытаясь ранить меня в живот. Вновь раздается лязг – от столкновения нашего оружия.
– Тебе не выиграть, – шепчу я, крепче сжимая посох руками, дрожащими от напряжения. – Убив меня, ты не изменишь своей природы.
– Неважно. – Инан отпрыгивает назад, готовясь ударить снова. – Если ты умрешь, магия тоже исчезнет.
Он с криком подскакивает ко мне и замахивается мечом.
Несмотря на годы тренировок с братом, глядеть на него сейчас – все равно что наблюдать за незнакомцем. Хотя он двигается медленнее, чем обычно, его удары беспощадны. Видимо, подстегивает гнев, природу которого я не могу понять. Они с Зели обмениваются ударами, и воздух наполняется звоном. В пылу поединка они смещаются к лесу, и мы бежим за ними.
– Ты в порядке? – спрашивает Тзайн.
Я хочу сказать «да», но при виде Инана сердце разрывается на части. После всех этих ошибок он едва не поступил правильно.
– Они убьют друг друга, – шепчу я, вздрагивая от каждого удара, полного ненависти.
– Нет, – качает головой Тзайн. – В этой битве победит Зел.
Я медлю и изучаю ее удары, выверенные и сильные. Она всегда была воином и защитником, но сейчас все по-настоящему: Зели пытается не обезвредить, а убить моего брата.
– Надо остановить их! – Я бросаюсь вперед, не обращая внимания на мольбы Тзайна держаться подальше. Они спускаются по холму, уходят в поросшую лесом долину. Я бегу к ним, но, приближаясь, не понимаю, что делать. Вытащить клинок или остаться безоружной и рискнуть жизнью, разнимая их? В их поединке чувствуется свирепая ярость, и я не уверена, что смогу их остановить. Не знаю даже, прервутся ли они хотя бы на миг.
Но когда приближаюсь, меня беспокоит другое: присутствие незримых наблюдателей. Тяжесть их взглядов я узнаю где угодно, это талант, отточенный жизнью в дворцовых стенах. Ощущение нарастает, и я останавливаюсь в поисках его источника.
Но печати Ориши нигде не видно, а вместо гула солдат над нами слышен шелест листьев. Я хватаюсь за меч, но, прежде чем успеваю вытащить его из ножен, в воздухе раздается свист…
Найла падает на землю с жалобным мяуканьем, болас[12] опутывают ее лапы и морду. Я озираюсь по сторонам, когда новые шары ударяют в ее массивное тело. Леонэру обездвиживают с ловкостью опытных браконьеров. Приглушенный рев переходит в испуганное поскуливание. Найла тщетно пытается освободиться. Спустя минуту ее мяуканье замолкает. Она ничего не может сделать, когда пять солдат появляются из леса и уносят ее прочь.
– Найла! – Тзайн бросается к ней с ножом для разделывания шкур. Быстрый, как молния, он заносит лезвие…
Тзайн, как подкошенный, падает на землю. Болас опутывают его лодыжки и запястья. Охотничий нож выпадает из рук. Он пойман в сеть, как дикий кот.
– Нет!
Сердце колотится в груди, как сумасшедшее. Я бегу к нему, обнажив меч, легко уклоняюсь от просвистевшего мимо шара, но пятеро, что забрали Найлу, появляются вновь и обступают меня. Они скользят, словно тени, в масках и черных одеждах. На мгновение я различаю круглые глаза.
Но если они – не стражники Инана, то кто? Зачем им нападать на нас? Чего они хотят?
Я атакую первого и уклоняюсь, чтобы избежать удара второго. Каждое движение отнимает время, которого нет у Тзайна и Найлы.
Новые фигуры возникают из тьмы и утаскивают Тзайна прочь. Он бьется в сетях изо всех сил, пока удар в голову не лишает его чувств.
– Тзайн! – Я замахиваюсь мечом на рванувшегося вперед противника, но, увы, слишком поздно. Человек в маске хватается за рукоять и разоружает меня. Другой прижимает к лицу влажную тряпку.
Резкий запах бьет в нос, и мое сознание меркнет.
