Дети крови и костей полностью

Бросаюсь к ней, вовремя хватая за запястья.

Она замирает, и я рывком поднимаю ее на ноги.

Едва наши руки соприкасаются, моя сила вырывается наружу, пытаясь вновь погрузить меня в воспоминания Зели. Сискивая зубы, загоняю зверя внутрь: одним небесам известно, что случится, если я вновь потеряюсь в ее голове.

– Пусти, – рычит она. В голосе звучит прежняя ярость. Она не знает, что я видел ее воспоминания.

Я рассматриваю ее. Не в силах остановиться, изучаю каждый изгиб, каждую линию. Родимое пятно в форме полумесяца на шее. Белые искорки в серебряных озерах глаз.

– Пусти, – повторяет Зели еще более злобно. Она метит коленом мне в пах, и я успеваю отшатнуться.

– Подожди! – пытаюсь я успокоить ее, но она переключает внимание с мальчика в маске на меня. Стискивает ржавый кинжал и отступает, чтобы атаковать.

– Эй… – Зел – имя появляется у меня в голове. Звучит грубым голосом ее брата. Так ее звал Тзайн.

– Зел, стой!

Из моих уст это имя звучит странно, но она останавливается, услышав свое прозвище. Хмурится, пытаясь сдержать боль. Так же, как в тот день, когда стражники увели ее мать.

– Успокойся. – Я ослабляю хватку в знак доверия. – Остановись. Ты убьешь нашу единственную зацепку.

Она смотрит на меня. Слезы, повисшие на ресницах, стекают по щекам. Ее вновь охватывают горькие воспоминания. Я изо всех сил пытаюсь не обращать на них внимания.

– Нашу? – спрашивает Зели.

Странно слышать это от нее. Между нами не может быть ничего общего. Никаких «нас».

Убей ее. Уничтожь магию.

Раньше все было так просто. Отец хотел истребить магию, и он это сделал, надеясь, что я пойду по его стопам.

Но воспоминание о повешенных на дереве магах наполняет меня ужасом. Одно из бесчисленных преступлений Ориши.

Глядя на Зели, нахожу ответ на вопрос, который всегда боялся себе задать. Я не стану таким, как отец. Не буду таким королем.

Я отпускаю предсказательницу, но на самом деле освобождаюсь сам. От отцовского приказа, от его Ориши. От того, кем не хочу становиться.

Мой долг – служить королевству, но теперь это будет другая страна. Земля, в которой маг может быть принцем. Край, где мы с Зели сможем говорить о «наших» делах. Чтобы честно исполнить свой долг, я должен буду править такой Оришей.

– Нашу, – повторяю я, стараясь звучать уверенно. – Мы нужны друг другу. Они ведь похитили и Амари.

Она изучает меня. В глазах горит надежда, с которой Зели пытается бороться.

– Десять минут назад ты поднял на Амари меч. Тебе просто нужен свиток.

– Ты его видишь?

Девушка оглядывается в поисках своей сумки, но, обнаружив, мрачнеет. Они забрали ее брата, ее союзницу леонэру и свиток, который нужен нам обоим.

– Неважно, отправлюсь я за сестрой или свитком, эти люди забрали все. У нас общие интересы.

– Ты мне не нужен. – Зели злобно щурится. – Я сама их найду.

Я чувствую ее страх, сочащийся из пор, словно пот. Она боится остаться одна.

– Без меня ты бы все еще не выпуталась из сети. Или наш единственный проводник был бы мертв. Думаешь, ты справишься с теми воинами без меня?

Жду, что она уступит. Но Зели ничего не говорит.

– Расценивать твое молчание как нет?

Она указывает на кинжал, зажатый в руке:

– Если ты дашь мне повод, я убью тебя…

– Удивительная самоуверенность.

Мы глядим друг на друга, словно все еще сражаемся, и ее незримый посох скрестился с моим незримым мечом. Затем Зели отводит глаза и возвращается к мальчишке, лежащему в грязи и истекающему кровью.

– Ладно, маленький принц. Что теперь?

Кровь вскипает от ее насмешки, но я сдерживаюсь. Новая Ориша должна с чего-то начинаться.

– Подними его.

– Зачем?

– Ради небес, просто сделай это.

Она презрительно поднимает бровь, но ставит бедолагу на ноги. Он издает стон и не может открыть глаза. Подойдя ближе, я чувствую исходящий от него жар.

Осматриваю мальчишку в маске. Обе руки сломаны. Раны по всему телу. В руках Зели он выглядит как тряпичная кукла. Повезет, если он не истечет кровью.

– Послушай! – Я беру его за подбородок, принуждая смотреть в глаза. – Если хочешь остаться в живых, начинай говорить. Где наша семья?

Прихожу в себя от пронзительной боли, пульсирующей в голове. Вскоре начинают болеть рубцы, бесчисленные царапины и порезы, покрывающие кожу. Я открываю глаза, но ничего не вижу. Они надели на голову мешок. Грубая ткань липнет к лицу, когда я вдыхаю слишком глубоко в тщетной попытке избавиться от головокружения.

Что все это значит?

Тянусь вперед, но что-то не пускает меня: запястья привязаны к колонне. Нет, не к колонне. Я сдвигаюсь, чтобы изучить шероховатую поверхность. К стволу…

Значит, мы еще в лесу.

– Тзайн? – пытаюсь позвать я, но мешает повязка, которой мне завязали рот. Кем бы ни были эти люди, они приняли все меры, чтобы обезопасить себя.

Жареный поросенок, которым мы пообедали, просится наружу.