– Зу, я хотела пойти за тобой, – быстро говорит Фолаке.
– А я хотел сперва получить ответы, – заканчивает Кваме. – Мои разведчики видели их у реки со свитком.
Темно-карие глаза Зу расширяются от удивления, когда она берет пергамент у Кваме и изучает выцветшие чернила. То, как она проводит пальцем по строкам, подтверждает мою догадку.
– Ты видела свиток раньше.
Девочка смотрит на меня, затем изучает порезы на коже и рану на голове Тзайна. Пытается сохранить хладнокровие, но уголки ее губ неодобрительно опускаются.
– Вы должны были разбудить меня.
– Не было времени, – говорит Кваме. – Они собирались уезжать. Нужно было действовать, или мы потеряли бы их.
– Их? – спрашивает Зу. – Были другие?
– Еще двое, – отвечает Фолаке. – Им удалось уйти. И Джейлин…
– Что с ним?
Фолаке обменивается виноватым взглядом с Кваме:
– Он еще не вернулся. Возможно, его поймали.
Зу мрачнеет, сжимая пергамент в руке.
– Вы не отправились за ним?
– Не было времени…
– Зря вы это сделали, – рычит Зу. – Мы не бросаем своих. Наш долг – защищать их!
Кваме опускает голову. Скрещивая руки на груди, он переминается с ноги на ногу.
– На кону был свиток, Зу. Он нужен, если за нами придут новые стражники. Я оценил риск.
– Мы не стражники, – вклиниваюсь я. – Не солдаты.
Зу смотрит на меня и подходит к Кваме:
– Из-за тебя мы оказались в опасности. Надеюсь, было весело изображать короля.
Хотя она произносит это со злобой, в словах таится печаль. Нахмурив тонкие брови, девчока выглядит еще младше.
– Соберите остальных в моем шатре, – говорит она Кваме, а затем указывает на Тзайна. – Фолли, промой и забинтуй рану. Не хочу, чтобы у него началось заражение крови.
– А она? – Фолаке кивает в мою сторону. – Что делать с ней?
– Ничего. – Взгляд Зу останавливается на мне, и на сей раз я не могу его прочитать: – Она останется здесь.
Тишина окружает нас.
Гнетущая и тяжелая, висит в воздухе.
Усталые, мы взбираемся на самый высокий холм в лесу, сопровождаемые только эхом наших шагов. Несмотря на то, что земля мягкая, а сети тяжелые, наши противники в масках передвигались очень осторожно. Это удивляет меня. Стоит заметить следы, как я тотчас их теряю.
– Сюда. – Зели идет впереди, осматривая деревья.
Следуя указаниям мальчишки в маске, ищу на стволах рисунок, оставленный его товарищами: Х из двух перекрещенных полумесяцев. Если верить ему, только следуя за этим знаком, можно отыскать дорогу в лагерь.
– Вот еще один. – Зели указывает на дерево и поворачивает налево, поднимаясь с невероятным упорством, так что я еле поспеваю за ней. Бесчувственное тело врага лежит на мне мертвым грузом, перекинутое через плечо. Каждый вздох дается с трудом. Я почти забыл, как больно бывает дышать, когда приходится контролировать магию, но теперь снова должен это делать.
В схватке с Зели пришлось высвободить ее – мне нужна была вся сила, чтобы победить. Теперь же энергия уходит на то, чтобы ее сдержать. Неважно, насколько это тяжело, я боюсь вновь испытать чувства Зели. Это постоянное и нарастающее ощущение угрозы…
Ноги скользят по грязи. Со стоном я упираюсь каблуками в почву, чтобы не упасть. Моему проклятию только это и нужно. Как вырвавшийся из клетки леопанэр, оно выходит наружу.
Я закрываю глаза, и воспоминания Зели накрывают меня, как прилив, сперва холодные и болезненные, затем нежные и теплые. Меня обдает запахом моря. Перед глазами ясное ночное небо, отражающееся в темных волнах. Прогулки с Тзайном на речной рынок. Время, проведенное вместе с папой в кокосовой лодке.
Все эти моменты вспыхивают в памяти, как искры, только на миг.
Затем я тону в пучине скорби.
Небо. Я борюсь, подавляя ее мысли и свое проклятие. Когда все заканчивается, становится легче, хотя грудь все еще сжимается от боли. Что-то внутри взывает к моей магии, пробуждая ее при любом удобном случае. Ее дух словно парит надо мной, всякий раз налетая с силой бури.
– Ты замедляешь меня, – кричит Зели с вершины холма.
– Хочешь сама нести его? – спрашиваю я. – Мне бы очень хотелось, чтобы его кровь заливала тебя.
– Возможно, если ты перестанешь подавлять свои силы, то справишься с лишним грузом.
Возможно, если ты закроешь свою проклятую память, мне не потребуется столько энергии, чтобы блокировать ее.
Я не отвечаю. Не все воспоминания Зели прокляты. В них есть безумная любовь к семье – чувство, которого я никогда не испытывал. Я думаю о днях тренировок с Амари и ночах, когда дрожал от отцовского гнева. Если бы Зели обладала моей магией, какую часть меня она бы увидела?
Терзаемый этим вопросом, я поднимаюсь на последний уступ. Достигнув вершины, опускаю нашего пленника на землю и выхожу на плато. Ветер ударяет в лицо. Я сгораю от желания снять шлем и смотрю на Зели. Она уже знает мою тайну. Впервые с тех пор, как на голове появилась эта жалкая прядь, мне не нужно ее прятать.
Расстегиваю шлем, стоя на краю утеса и наслаждаясь тем, как ветер обдувает кожу. Прошло так много времени с тех пор, как я мог это почувствовать.
