Лигр сел, тщательно оглядел себя, проверяя, все ли как обычно. Коротко взрыкнул, недовольный свалявшейся шерстью на боках, но вычесываться об деревья и вылизываться не было никакого желания, да и времени тоже. Стиснув рукоять ножа в зубах, он поспешил в сторону, откуда тянулась лиловая нить, сплошь состоявшая из энергии.
Через речушку пришлось перебираться вплавь — ни одного моста рядом не оказалось, и Райга подозревал, что если идти по течению, не скоро и найдется хотя бы маленькая переправа.
На другом берегу лигр отряхнулся, опустив нож, принялся по старой привычке зверя вылизывать лапы, и осекся. Мокрая шкура пахла сильнее.
Зато священный огонь поглощал влагу. Но страшно пушил шерсть.
Ниточка на рукояти ножа непрерывно перемещалась. Меняя направление. Не сильно, но вполне ощутимо. Райга втянул носом воздух — люди всегда пахли сильно, но не почуял живого человека. Зверья — полно! Людей не было совсем.
Не придав этому значения, он побрел меж деревьев, надеясь в скором времени получить ответ. В конце концов нить была видна очень отчетливо, и безошибочно вела к шисаи. А сомневаться в обещании Евы Райга и не думал.
Остановившись посреди небольшой поляны, он все же опустил нож на землю и пристально в него вгляделся. Нить ходила ходуном, нарезая круги, и вела явно наверх. Но по запаху на деревьях были белки, жучки-паучки, снежный барс и птицы всех мастей. Хоть какую-то угрозу мог представлять разве что зверь, но ни один вменяемый хищник не бросится на другого хищника, поняв, что тот крупнее его.
Однако, именно это и произошло. Райга успел отскочить от острых когтей, сбить барса ударом лапы и, повалив, сомкнуть пасть на горле. Снежный барс, не успевший понять, что произошло и как из нападавшего он превратился в жертву, только тихо заклокотал.
Ослабив хватку, лигр выпустил барса. Тот, пятясь, выполз из-под него и замер, пригнувшись к земле. Дикий зверь, по логике вполне обычное явление. Как волки в лесах, медведи, косули. Но этот был посреди леса далеко от гор. Слишком далеко от привычного ареала обитания.
Взгляд зверя был осмысленный, но все равно не человеческий. Как будто он был одним из «диких Кошек», ставших зверьми по воле Самсавеила в ту войну, что начала мама.
Райга обернулся человеком, и барс уставился на него с неподдельным удивлением. Шокированный зверь даже не знал, что дальше делать. А нить от ритуального ножа тянулась к его груди.
— Вот же кумо! — огрызнулся Райга и, сев под ближайшее дерево, поманил барса ножом. — Ты ведь должен понимать, ты был человеком полвека назад.
Зверь медленно подошел и опасливо вытянул морду, обнюхивая незнакомца. Райга протянул руку, знакомясь и, когда тот подошел ближе, потрепал за ухом.
— Твой? — фыркнул он, показывая зверю ритуальный нож.
Барс обнюхал и его с нескрываемым интересом. Но больше никак не отреагировал.
— Да твой-твой, — Райга повертел в руках нож, решая, как быть дальше. То, что часть шисаи окажется в шкурах зверей, было в какой-то мере даже логично. Вот только обратно их надо было бы вернуть в человеческие обличья. Как? Та еще задачка. Одно дело объяснить человеку, как стать зверем, используя кристаллы. Другое дело — объяснить животному, как найти дорогу обратно, к человеческой форме.
И пока Райга раздумывал, как ему быть дальше, барс лег рядом и, доверительно положив голову ему на ноги, задремал.
***
Императрица провела пальцами по спилу детского черепа. Вокруг глазниц, скул, челюсти. Тора фыркнула, заглядывая в ларец вместе с ней.
— Интересно, чей он?
— Мой, — нахмурившись, твердо сказала Люцифера и, подхватив черепушку, вытащила ее.
Поток вод Самсавеила тут же обрушился на ее руки, форму, крылья. Лиловые воды, вырвавшись, охватили ее всю и заспешили к озеру потоком. Казалось, сам воздух вокруг сердца и черепа превращается в густую лиловую воду. Тора, всучив ларец брату, кинулась к императрице и, схватив череп поверх ее рук, крепко сжала. Поток схлынул в то же мгновение.
Императрица уставилась на шисаи и медленно разжала пальцы, отдавая сокровище. Тора села у нее в ногах и положила череп с сердцем на колени, не отпуская.
— Целы? — насупилась шисаи, закрывая добычу руками и мокрыми полами хаори.
Люцифера откашлялась, вытерла лицо и недоуменно оглядела форму в лиловых разводах. Помедлив, кивнула, и с опаской глянула на сокровище, будто оно снова могло выйти из-под контроля.
— Почему «мой»? — Тора подняла череп к лицу и заглянула в провалы глазниц. — Вы знали о нем?
— Просто мой. Когда-то был, — Люцифера прижала руку к груди, пытаясь успокоить колотящееся сердце. — Когда-то очень давно. В другой жизни, но я не помню ее. Просто чувствую, знаю.
— И мы о нем знаем тоже, — подал голос Тайгон. Тора обернулась и вскинула брови. — Не помнишь?
— Не совсем понимаю.
— Яблоко, — Тай указал пальцем на одну из яблонь, баюкающих спелые плоды. — Череп, — на руки Торы. — И сердце.
