— В каждом храме, — лигрица пожевала губами и прижала находку к себе поближе. — Поэтому они везде и высечены. И все, что мы имеем, все наши ритуалы завязаны на крови так или иначе, — она за аорту вынула сердце и подкинула его на руке. — Ну хорошо, все почти логично. Если вспомнить историю, у Евы вырвали сердце и отдали Самсавеилу, что его, собственно, и сломало. Для эффектной подачи — прямо в черепе его сына, размер-то подходящий, — она подняла череп в другой руке и взвесила их.
— Почти логично? — Люцифера не отрывала взгляда от детского черепа, непрерывно кусая губы до крови.
— Сердце — вот, — она ударила его о череп, — твердое, из кристалла, похоже. Оно не может качать кровь. Оно не сжимается и не сжималось, когда вы держали — я обратила внимание.
— Но поток идет от него, — Тайгон протянул руку и поднял сердце Евы с ладони лишь на миллиметр, как поток вод Самсавеила хлынул вновь.
Тора подхватила его и сжала в пальцах, все исчезло снова.
— Ну хорошо, ты права, не бьется. Но когда держишь ты, оно вообще не работает, — Тай кивнул на императрицу. — А когда мы берем, так водопадом. Не можешь же ты его высушивать, ты бы превратилась в статую.
— Я и не высушиваю, — пожала плечами шисаи. — Я просто не хочу, чтобы воды лились, и все. Усилий не прикладываю, вот, видишь? — она удержала его на весу, подхватив под аорту. — Оно само.
— А череп? — Люцифера протянула руку, и Тора, помедлив, передала ей его.
Ничего не произошло. Абсолютно ничего.
— И что теперь? — императрица села на пятки и бережно положила крохотную черепушку на колени, крепко обнимая руками. Тора точно так же положила сердце.
— Ева сказала, что может подойти кристалл из Райского сада. Самый сильный. Этот видимо — самый сильный, — она потянулась к ларцу и поставила его рядом с собой. — Но чтобы понять, что делать дальше, я должна быть умнее и сильнее. Мудрее. Что в моем случае задачка не из простых.
— Я могу предоставить все, что тебе нужно; все, что потребуется, — императрица встала и, удерживая равновесие крыльями, поднялась к яблоням. Сапоги скользили и, набравшись вод Самсавеила, чавкали, но она не обращала на это внимание.
— Отправить меня к госпоже Химари можете? — вскинула Тора голову.
— Пегасом? Мне тоже к ней надо. Я полечу с вами, — кивнула Люцифера и, прижав череп к груди, направилась к выходу. — Итого, два пегаса здесь, отправить прошение на сменных пегасов по пути. Я переоденусь и буду ждать вас у пегасни, сами доберетесь или прислать Алису?
— Мне не нужно к морю, мне в округ Оленя, — Тайгон вытряхнул ларец и помог Торе уложить в него сердце. — А пегасню мы сами найдем.
— Хорошо, — кивнула императрица и ушла.
Брат с сестрой переглянулись.
— Ты уверена, что стоило отдавать ей череп? А если она его куда-нибудь денет? Это важный артефакт, не просто так в каждом храме…
— Это ее череп, я видела, как она смотрит; я чувствовала, как он сам к ней тянется, — Тора прижала к себе закрытый ларец. — Да и что я с ним буду делать?
— Ладно, тебе виднее, — Тайгон помог сестре встать и, подхватив под локоть, повел к выходу. Она боялась даже пальцы разжать, вдруг поток снова хлынет.
***
На вершине скалы, нависшей над морем, снова было ветрено. Пегас недовольно фыркал, хлопал крыльями и рыл копытом землю, всем своим видом показывая, что предпочел бы приземлиться в другом месте. Хотя бы в нескольких метрах от обрыва, за воротами кошачьего храма.
Люцифера, подхватив Тору под мышки, сняла ее с коня и поставила на землю.
— Наверное, ты — первая. Может, на мой вопрос ответит Хайме, — императрица перекинула и подвязала поводья и, шлепнув пегаса по крупу, отправила его в пегасню внизу, на берегу.
— Тогда до свидания, — кивнула Тора и, глубоко вздохнув, насколько хватило легких, направилась к воротам.
Ларец тянул руки, но отпускать его было никак нельзя. Бо Ясинэ, поддерживаемый заботливо одолженной из арсенала охотниц перевязью, постукивал по голени, напоминая о себе. Тора научилась отпирать его по собственному желанию и даже успела порадоваться этому. Посох принял ее как шисаи. Но осознание, что этого мало, давало о себе знать. А понимание, что не один год уйдет на тренировки, печалило.
С другой стороны, никакого года может не быть, и Тора была готова услышать отказ.
За воротами кошачьего храма ее ждала Химари. Сидела посреди дорожки и, умиротворенно закрыв глаза, медитировала. Тора прошла полигон и, остановившись перед ней, поклонилась в пояс.
Стоять пришлось довольно долго, дожидаясь позволения начать разговор, и лигрица терпела, балансируя хвостом. Наконец, Химари открыла глаза и встала, коротко кивнула, приветствуя в ответ.
Тора выпрямилась, но поднять глаза на мать не смогла. Поставила на землю ларец. Возле лапы, чтобы хоть немного его касаться, достаточно было и этого. Сняла со спины бо Ясинэ и кинула перед собой. Расстегнула наручи — и следом. Пояс ритуальных ножей туда же.
Химари молча смотрела на это, не выказывая удивления. Только ждала, когда дочь закончит.
Тора опустилась на колени и поклонилась, коснувшись лбом земли.
