Она подошла ближе, и лиловый свет выхватил из полумрака ее силуэт. Темное бархатное платье изящно лежало по хрупкой фигуре, длинные рукава скрывали тонкие руки, но черные кисти с длинными паучьими пальцами было не спрятать. Бледное лицо, казалось, не хранило в себе ничего, кроме восьми черных бездонных, без зрачка и радужки, глаз. Они были словно в мельчайших осколках лиловых кристаллов, как небо, по которому Берингард пытался свериться. Хозяйка закрыла глаза, и Берингард смог заметить тонкий нос, бесцветные губы и черные спилы хелицер в углах челюсти. Смоляные волосы косами уходили назад, будто нарочно обнажая лоб. Жуткая.
— Ты из Имагинем Деи?! — просипел он, тяжело дыша. — Кто это здесь?
Она медленно поднесла палец к губам, и Берингард неожиданно для себя заметил, что фаланг на пальцах на одну больше, чем у него. А еще они словно были в стальных перчатках на редкость сложной работы. Рассмотреть бы. Повторить бы из металла.
— Не кричи, не тревожь покой моих детей, — она наклонила голову к плечу и едва различимо улыбнулась. — Успокоишься, тогда и поговорим.
— Говори сейчас, — выдохнул он, не в силах перестать на нее смотреть. Она не нравилась, она пугала своим видом, от паучьих глаз хотелось куда-нибудь спрятаться. И в то же время — она притягивала. Взгляд снова и снова цеплялся за россыпь звезд в бездонных глазах, за черные руки.
— Нет, Берингард, — она покачала головой. — Я вернусь, когда ты придешь, наконец, в себя, — незнакомка махнула рукой с нанизанными на пальцы нитями, и путы ослабли, но все еще продолжали держать, не давая вырваться. Зато стало легче дышать.
— Откуда ты…
Она не стала и слушать, развернулась и медленно направилась к выходу. По ходу качнула колыбель, что-то нежно шепча под нос, и скрылась в коридоре. Берингард остался один и, непонимающе глядя на пульсирующую паутину, сам не заметил, как провалился в сон.
***
Когда Берингард очнулся, он вдруг осознал, что пут нет. У ног горел лиловый огонь, согревая. Странный огонь — без дыма, без дров, он просто горел на земле. Но касаться его было страшно. Как будто от прикосновения случится что-то непоправимое.
— Ты голоден, Берингард.
Он вздрогнул и перевел взгляд на говорившую. Ею оказалась та самая паучиха. Она протягивала тарелку с жареными рыбами, и искоса смотрела прямо в глаза.
— Да, спасибо, — он осторожно принял еду и недоверчиво понюхал.
— Не отравлено, — она убрала руку и вернулась к своему занятию. На коленях ее лежало полотно из паутины, лиловые нити были намотаны на пальцы, и паучиха, поддев оставшиеся, продолжила плетение. Уследить за движениями было практически невозможно, она затягивала петли одну за другой, ряд за рядом. Сложный узор расползался по полотну и мерцал оттенками лилового.
— Кто ты такая? — осторожно спросил Берингард и, подняв рыбину за хвост, положил в рот целиком.
— На этот вопрос у меня много ответов, — с легкой улыбкой отозвалась незнакомка и опустила глаза к своей работе. — И ты сам можешь ответить, разве нет? — она подтянула мизинцем несколько нитей, начиная новый узор.
Берингард задумчиво уставился на свои руки, проглотил рыбу. Недурственно.
— Ты, — он обвел ее взглядом с головы до ног — черные ступни не были прикрыты полами платья, такие же угловатые, как руки, будто в латных сапожках да с раздельными пальцами. — Ты паучиха.
Она рассмеялась. И от ее звонкого смеха как будто даже самому вдруг захотелось улыбнуться. Впервые с потери Берси и предательства Берты.
— Ты верно заметил, Берингард, — смеясь, кивнула она и ровно сложила новую складку полотна.
— И, видно, провидица, — осторожно добавил он и искоса глянул на нее в ожидании реакции. — Ты знаешь мое имя, хотя я его не называл. И знаешь имя моей дочери. Только провидицы так могут.
— Верно, я знаю все, — она подняла на него глаза и чуть наклонила голову к плечу. Пальцы ее двигались как будто сами по себе, и хоть она не смотрела — плели и плели.
— Ты можешь видеть будущее или знаешь все, что происходит где бы то ни было? — недоверчиво уточнил Берингард.
— Я знаю все, что было, есть и будет. Так понятнее? — она вдруг перестала улыбаться, и глаза звездного неба вмиг погрустнели.
— А ты… — он мотнул головой и глянул на еду, поднял очередную рыбу за хвост. — Нет, ничего.
— Я знаю, что ты хотел спросить, — она отвернулась.
— Хотел, но я наслышан о том, что паучихи-провидицы дорого берут за свои услуги. И чем талантливее провидица, тем выше цена. А ты знаешь имена. Твои услуги мне не по карману, — он поджал губы и задумчиво покачал рыбой перед лицом. Голод настойчиво требовал съесть немедленно, но в горло и кусок не лез при мысли о том, что незнакомка может ему помочь спасти дочь, вот только он этой помощью воспользоваться никак не сможет.
— Если платой будет услуга, ты согласишься? — она повернула полотно удобнее и принялась обрабатывать края, заплетая их потайными петлями.
— Какая услуга?
— Согласен? — резко бросила она и глянула в глаза. Она знала все.
