— Согласен, — только и смог прошептать Берингард. Он ожидал чего-то, что закрепит их договор, ему думалось, что на нем вдруг окажется клеймо, или она заставит его подписать кровью условия, но ничего не произошло.
Она молча доплела полотно, подтянула нити и, оборвав их, спрятала. Сложила ладони, а после растянула меж пальцев новую паутину. Наклонила голову к плечу, покусала губы, а потом, схлопнув ладони, смяла плетение.
— Ты найдешь свою дочь в Ангельском граде, в ногах у Люциферы, — произнесла она, и ее слова как будто въелись в подкорку мозга, Берингард был уверен, что не забудет ответ. Такое забыть было бы невозможно.
— Но ведь там нет Люциферы, — тихо отозвался он, недоуменно смотря на провидицу. — Она мертва, давно как мертва.
— Есть, — только и ответила провидица ему и бросила комок паутины в огонь, он сгорел мгновенно и без следа.
— Нет… Разве что, — осознание болезненно сжало сердце. Была там Люцифера. Была. Уже как много-много лет. И это в ее ногах покоились тысячи перемолотых сердец. И это ей под ноги ставили часы умерших детей, не ставших ангелами. — Я не смогу, — проговорил он одними губами.
— Ты должен, таков уговор. В качестве платы оставь мой подарок там, где найдешь свою дочь, — она подтянула из-за спины еще два полотна и широкий лиловый капюшон, сложила их на коленях и принялась соединять, сплетая в одно.
— Я… Хорошо, — он, поникнув, кивнул. В конце концов, в глубине души он как будто чувствовал, что все так закончится. Как будто знал. Где-то внутри еще теплилась ярость и ненависть, сливаясь в неконтролируемое желание мести. И Берингард не планировал ему сопротивляться.
— Значит, договорились, — она закончила сшивать полотна и протянула руку к лицу медведя.
Он отпрянул, вдруг поняв, что от одного прикосновения потеряет сознание, и их разговор закончится.
— Еще вопрос, — торопливо бросил он, и она остановилась. — Ты не ответила, кто ты.
— Паучиха-провидица, ведь ты сам угадал это, — она наклонила голову к плечу, глаза, казалось, смеялись.
— Нет, я не об этом.
— Имя?
— Нет. Это ты… Это же ты попросила речку меня отпустить? — выпалил он, сам не веря, что говорит. Казалось настоящей небылицей. — Я голос твой узнал.
Но паучиха кивнула совершенно серьезно.
— Тебе что, подчиняются реки? — не веря, спросил он, но девушка не ответила, молча наблюдая за ним. — Что еще? Почему?
Она не произнесла ни слова, только вслепую приплела капюшон к лиловому плащу из паутины.
— Ты что, мать-природа? — с толикой ужаса бросил он. — Кто ты? Кто?!
— Всего лишь Ева, — прошептала она и коснулась ладонью его щеки.
Мир поглотило лиловое марево сна.
#12. Кубок черных воспоминаний
Стоило только подняться на последнюю ступень в толще горы, как Тора скинула руку с плеча и со всех ног рванула к храму.
— Стой! — успел только крикнуть вдогонку Райга. — Ушастая, не гони!
Деревянные ворота храма распахнулись от ее толчка, и в следующий момент рухнули уже за спиной, рассыпавшись в щепки.
— … ты же не знаешь, что там, — пробормотал он, уже не надеясь, что его услышат.
Что-то грякнуло за углом храма, зазвенело, затрещало. Райга осторожно прошел через ворота, боясь, как бы и проем не рухнул вовсе, поправил мешок с телом брата и огляделся. Через некоторое время послышались знакомые ругательства, и сомнений уже не осталось.
— Кумов снег! Кумовы руки! — шипела Тора, на дрожащих ладонях удерживая комья снега перед собой.
Райга встал над ней, свалил мешок, бо и катаны под ноги и оглядел сестру, с интересом отмечая подвижки в ее регенерации.
— А говорила — не надо мне перешивать связки Тая, и мои когда-нибудь восстановятся, — передразнил Райга, усаживаясь рядом в снег.
Тора злобно зыркнула исподлобья и снова вернулась к своим попыткам растопить снег. Сильный тремор не позволял ей прижать кисти рук, они непременно оказывались то ниже, то выше друг друга, а то и вообще не соприкасались. Она скрипела зубами, едва не воя от боли, но упорно продолжала удерживать их как можно ближе. И снег действительно таял, очень стремительно. И так же стремительно стекал по пальцам.
— Давай помогу, — не выдержав ее мучений, Райга подставил свои ладони под ее, сомкнув их ковшиком. Она положила свои сверху и выдохнула, вода больше не утекала.
Новая горсть снега растаяла мгновенно, Тора дрожащими руками плеснула талую воду на лицо и торопливо растерла. Растопила еще и принялась пить, припав лицом к ладоням. Райга терпеливо поддерживал, с нескрываемой радостью улыбаясь.
— Ты чего? — фыркнула Тора, прищурившись.
— И мне докинешь?
Она кивнула, взяла еще снега и сложила его Райге в ладони, снег растаял, а затем нагрелся немногим теплее тела, самое то. Потребовалось несколько глотков, чтобы утолить жажду, еще немного снега — чтобы умыться.
— Почему ты так смотришь на мои руки? — Тора сжала их в кулаки и напрягла, борясь с тремором.
