— Но как же больно мне было жить всё это время, — вдруг признался Вальтер. Он посмотрел прямо в глаза Норма, и тот вздрогнул от неожиданности. — Я изменил внешность не только потому, что хотел быть неузнаваем, но и потому, что хотел быть непохожим на тебя. Ты представить себе не можешь, что я чувствовал, когда понял, что я загрыз собственного брата. Что я почувствовал, когда вернулся в ту пещеру и увидел твоё мёртвое тело. Мне было так больно. Норман, я так виноват перед тобой! Я должен был что-то делать. Я должен был убежать, но не нападать на тебя! Тогда у тебя был бы шанс защититься!
— Остановись, Вальтер, — успокоил его Норман, мягко обхватывая ладонями его лицо. — Ты понимаешь, что я страдал не меньше? Как ты думаешь, что я последнее видел перед смертью? Я видел, как моего родного брата, моего единоутробного близнеца превращают в зверя. Я бы подставил тебе горло ещё раз. Но то, что над тобой совершили — это насилие! Я им никогда не прощу.
Братья придвинулись друг к другу и крепко обнялись. Самые важные слова были высказаны. Вальтер едва не заплакал от облегчения. Столько лет он носил в себе эту боль, что она уже начала разъедать его душу.
— Вместе мы сильнее, — сказал Вал, отстраняясь. — Как в старые-добрые времена.
— О, да, вспомни, какими мы были, — улыбнулся Норм. — Нас боялись не меньше, чем Фенрира-волка и Мидгардского змея. Они думали, что смогут уничтожить нас, чтобы мы не отомстили за отца. Глупцы.
— Как нелепо было бегать от судьбы, — произнёс Вал, откидываясь на спинку обшарпанного стула, и погружаясь в воспоминания о своей юности. — Судьба всегда ждёт нас там, где мы старательнее всего от неё прячемся.
Детство Вали и Нарви прошли подле крепостных стен Асгарда. Сигюн, их мать, была любящей и доброй женщиной. Она посвящала львиную долю своего времени уходу за детьми, и не видела жизни без них. Сигюн старалась вложить в их головы понятия о любви и чести, о доброте и благородстве. И у неё бы получилось сделать из своих мальчиков идеалы, если бы в воспитание не вмешивался её супруг. Локи баловал своих сыновей по делу и без, рассказывал им о своих приключениях, убеждал их в том, что стоит им вырасти и боги Асгарда им в подмётки годиться не будут. Локи подбивал сыновей на проказы, Сигюн предостерегала от них, отец хвалил за содеянное, мать прощала, когда они приходили с повинной. Между супругами не было гармонии, и это повлияло на близнецов.
Когда братья подросли и вошли в пору юности, разность между ними стала вдруг очевидной. Благодаря покровительству богини Фрейи, у которой Сигюн была в услужении, Вали прославился как любимец женщин. Он не был ни певцом, ни танцором, но умел красиво ухаживать и к каждому отдельному сердечку находил свой ключик. И даже старшие богини заинтересовались его умом и красотой. Особенно часто они интересовались в отсутствие своих мужей дома. Вали купался во внимании, хотя замечал, что его остерегаются, только из-за того, кем был его отец. Нарви же, напротив, сам никого к себе не подпускал. Он был воином по натуре, душа его лежала к сражениям, а главной мечтой было одолеть в бою самого Одина. Нарви упорно тренировался целыми днями, у него сформировался сильный волевой характер, которого были лишены оба его родителя. И всё же Нарви любил свою семью и особенно близнеца, за которого был готов стоять в бою до последней капли крови. Братья смотрели на мир по-разному, но взгляды их устремлялись в одном направлении. Они словно были двумя частями одного целого.
Когда в Асгард привели Йормунганда, Фенрира и Хель, Сигюн была мрачнее тучи. Вали и Нарви не понимали, отчего мать так зла на отца, ведь верностью в Асгарде не славился никто. Близнецы искренне заинтересовались единокровными братьями и сестрой, но рассказов отца им не хватило. Вали и Нарви решили, что было бы не плохо познакомиться получше с детьми Ангрбоды и завести с ними дружбу.
Близнецам было по четырнадцать лет, их единокровным братьям и сестре — чуть больше. Вали и Нарви без стыда и страха плескались в озере, в которого поместили совсем маленького, но быстро растущего, Йормунганда, до того, как сослать его в мировой океан. Близнецы познакомились с Фенриром, и играли с ним, когда рядом не было Тюра*, который до того привязался к волку, что умудрялся ревновать его к новым друзьям.
Когда же пришло время знакомиться с Хель, братья не могли сообразить, как к ней попасть. Путь до Хельхейма был далёк, спрашивать дорогу у отца было слишком опасно, ведь он мог и запретить это путешествие. И когда братья уже отчаялись, выяснилось, что волчонок Фенрир знал, как добраться до царства Хель и остаться в живых. К тому моменту он был уже размером со взрослую лошадь, и братья могли поместиться на его спине вдвоём. Вали придумал, как уйти, чтобы их не хватились, Нарви — как отвлечь Тюра, а Фенрир — как не попасться на глаза Хеймдаллю.