— Да и вдвоем, — Виталий, похоже, говорил совершенно серьезно. Как и Ракитин.
Капитан открыл сейф — большой, на вид неподъемный. Из тех же времен, что и мой книжный шкаф.
— Держи! — Ракитин достал сверток. — Не Новый год, но Дед Мороз и летом делает подарки. Полезные и практичные.
— Что это?
— А ты посмотри.
Я разрезал на свертке шпагат, развернул плотную коричневую бумагу. Кобура. Пистолет. И коробка с патронами.
— И все равно — что это?
— Пистолет Макарова. Газовый, не бойся, газовый. Ты стрелять-то умеешь?
— Из обыкновенного, негазового стрелял. Табельное оружие.
— Ну конечно. Патроны — не халтурка, что в магазинах продают, не перец…
— «Черемуха»? — перебил я Ракитина.
— Нет. Посильнее. Вырубает минут на пятнадцать-двадцать. Сердце бьется, дышать может — чуть-чуть, а более — ничего.
Полежит так с четверть часика, потом встанет, отряхнется и дальше пойдет. Но ты не жди, пока очнется.
— Это понятно, — согласился я, с сомнением поглядывая на пистолет.
Но подарок взял. С бумажкой, которая была разрешением на газовое оружие. С моей фотографией. И где они ее только взяли.
— Ночью без пистолета не выходи, — посоветовал Ракитин.
Ах, если только ночью… Другое дело. Ночью, пожалуй, он и пригодится. Мало ли…
Огородом я не обременен. Не может хирург конкурировать с потомственным крестьянином в выращивании картошки, огурцов и прочего. Не может и не должен. Хирургу положено жизнь прожить, не касаясь земли. Не из-за спеси, а просто правила асептики.
Да и зачем? Ведро картошки или сумку огурцов купить по карману, но обыкновенно больные или их родственники избавляют меня от трат. Благодарность за лечение? Да, возможно. Но порой мне кажется, что это жертва идолу. На всякий случай, умилостивить темные силы. И выходит — я служитель этих самых темных сил. Сегодня бутылкой «Гжелки» одарили…
Но другие заводят и огород, и кабанчиков, а уж кур, уток, гусей — без счета.
Заведу, положим, и я. Не одного кабанчика, а сразу трех. С утра до ночи жить в хлопотах: накормить, убрать навоз, рассказать сказку на ночь. Три поросенка и я — образцовая семья. Устроим соцсоревнование: кто быстрее наберет центнер. Потом — полтора. А еще потом? Их, поросят, ведь придется того… штыком под лопатку…
Я уж лучше в праздности. Философствовать буду. Поводов предостаточно. Стоит только оглянуться. Зачем я здесь? Для чего? Оперировать ущемленные грыжи, зашивать раны и вскрывать абсцессы?
Об этом ли я мечтал, поступая в Черноземский медицинский институт, заканчивая его с красным дипломом и стажируясь в лучшей московской клинике? Нет, не об этом. Но человек мечтает, а судьба мешает. Раз — и я в Моздокском госпитале, врач-хирург. Два — и я в Черноземском госпитале — пациент. Три — и я комиссован, возвращен в первобытно-гражданское состояние, опять хирург, но уже без куража. Сдулся. Сам себе назначил бессрочную ссылку.
Оглянешься этак, устрашишься и — за стакан.
Но ведь я новую жизнь начал, трезвую. И поэтому пусть бутылка «Гжелки» поскучает. Я запросто обойдусь без нее. Вот уже почти сутки алкоголь не поступает в организм — и ничего, живой. Мыслю — если это мысли. Существую — если это существование.
Конечно, существование, что же еще? Пульс, давление в пределах нормы, самочувствие — отличное, полет продолжается нормально.
Куда лететь?
Лететь-то куда?
Я представил себя со стороны. Классический сельский интеллигент в светлом костюме таинственного производства: на ярлычке пропечатано «Парриские моды Версачеза», но где находится этот «Паррис» с двумя «р», и кто таков Версачез — неведомо. Совсем неплохой костюм, между прочим, целых тридцать пять процентов хлопка, не мнется, да и сидит прилично.
В таком виде не стыдно сходить в гости. Кого осчастливить?
Я долго не раздумывал. Вечер рабочего дня, светлый костюм, Сатурн в созвездии Весов — гадать нечего.
И я пошел к Вильгельму Нафферту, для друзей — Вилли Соломоновичу, военному пенсионеру.
Домик его, аккуратный, опрятный, ухоженный, со всех сторон окруженный зеленью, был воплощением мечты полковника-отставника. Послужив двадцать пять лет где-то в районе Аральского моря, полковник Нафферт решил, что лучшую часть жизни он проведет здесь, в средней полосе России, среди нив и дубрав. В последние дни советской власти он сумел потратить заработанные деньги и купил дом. Здесь, в ста сорока километрах от Черноземска, дома стоили недорого, и офицерских накоплений хватило еще на раритетный автомобиль «Победа», мотоцикл «Минск» и на аквариумы в сто, двести и триста литров со всем содержимым, все куплено у прежних хозяев дома «до кучи» — они, хозяева, переселялись даже не в Черноземск, а в саму Москву, благо сын сделал невиданную карьеру и стал помощником Очень Важного Лица. А в Москве они и аквариумы новые заведут, и машину, и все прочее.
