– Понятно, – вздохнула Констанция. В гостиную вошла Севилла и подала чай, не издав при этом ни звука. Перед уходом она лишь приветливо улыбнулась девушке, а на гостя даже не взглянула. Берт явно угадал – между этими двумя точно когда-то пробежала чёрная кошка. Как только дама скрылась из виду, Конни продолжила, нарушая неловкое молчание: – Я не хочу ничего обещать, многое нужно ещё изучить повнимательнее, но мне бы хотелось как-то помочь острову и комиссариату Линсильвы, в частности. Нам с братом предстоит здесь жить, и мы оба заинтересованы в процветании этих мест.
– Это…похвально, – преодолевая очередную волну ступора, почти по слогам произнёс Варга.
– Спасибо. Что ж, с извинениями и оправданиями разобрались. Думаю, можно перейти к разговору об убийстве, – помогая собеседнику двинуться с мёртвой точки в их неловкой беседе, подсказала Констанция бодрым тоном. С полминуты понадобилось комиссару, чтобы прийти в себя, но, всё же собравшись, он выпрямился и чуть посуровел. Таким он Конни нравился гораздо больше.
– Пожалуй, мне следовало бы ожидать этого, – усмехнулся он неожиданно.
– Чего?
– Что вы будете отличаться от других, – пояснил он. – Мне надо хорошенько постараться и уложить в голове одну простую истину, способную всё расставить по местам. И истина эта заключается в том, что вы относитесь к потомкам Святого Линсея, значит, вы по определению не можете быть обычной и предсказуемой девицей.
– Думаете, такие вещи передаются по наследству?
– Не сомневаюсь ни на секунду, Констанция, – Варга уверенно кивнул. – В пользу этого утверждения говорит хотя бы тот факт, что вы, увидев женщину с размозженной головой, первым делом стали рассматривать её стол и орудие убийства…
– Я…не… Я этого не делала…
– Вы не умеете лгать, – констатировал комиссар.
– Умею, просто не особенно стараюсь, – хмыкнула девушка и непроизвольно улыбнулась. – Ладно, я проявила недопустимое любопытство. Но как это относится к моему прославленному предку я, честно говоря, не очень-то понимаю.
– Как-нибудь да относится! И, мне кажется, скоро мы это узнаем, – повеселев, воскликнул мужчина. – Не удивляйтесь ничему, что вам вскоре начнут приписывать. У жителей этого острова, вроде меня, есть уверенность – наследники Ди Грана не могут не оказаться талантливыми и исключительно проницательными людьми.
– Боюсь, как бы мне не разочаровать вас.
– Вы уже не разочаровали, – признался Варга, – у Исидоры в руке действительно была перьевая ручка в момент, когда я увидел её вчера в кабинете. Конечно, я решил, что она писала предсмертную записку и в общей суматохе не придал этому значения. И даже когда сержант принёс записку, выпавшую из-за картины, мне не сразу пришло в голову, что она напечатана на машинке.
– Вы были слишком раздражены и расстроены. Это вполне нормально.
– А вы всегда так спокойны и собранны, когда видите мозги и кровь, растекающиеся по стенке? Я-то делал свою работу и всё равно допустил, чтобы эмоции взяли верх надо мной, но вы не очень похожи на человека, каждый день сталкивающегося с подобными вещами.
– Это особенность характера. Когда происходит что-то, связанное со смертью, я становлюсь немного странной. Наверное, это какой-то защитный механизм психики, – поспешила пояснить девушка. – К слову, многое меня вчера заинтересовало помимо трупа и улик. Несоблюдение стандартных процедур осмотра места преступления, например. Это тоже относится к последствиям реформы?
– Скажем так, кое-кому сверху показались лишними и ненужными установленные ранее стандарты, – поморщился комиссар. Было видно, как сильно его смущает и задевает эта тема. Решив не выводить собеседника из себя лишний раз и сохранить устоявшуюся доброжелательную атмосферу, Конни ментально сделала полтора шага назад и свернула обратно к теме убийства.
– Значит, теперь вы верите, что Исидору Совиньи убили?
– Я не хочу делать преждевременных заявлений на этот счёт, но мне интересно выслушать ваше мнение, – расплывчато ответил Варга.
– Что ж…ладно. Раз вы настаиваете, – пожала плечами Конни и попыталась собраться с мыслями, вспоминая события прошлого дня и те небольшие пометки, что она сделала в своём блокноте. – Для начала, меня шокировало то, как всё это выглядело. Я имею в виду повреждения, вызванные выстрелом. Фактически, у женщины снесло полголовы. Всё это указывало на совершенно дикий калибр, а это не укладывается в моё представление об эстетике самоубийства…
– По-вашему, в самоубийстве есть эстетика? Уверяю вас, это не так.
– Возможно, но… но просто допустим, если, как вы сами сказали, Исидора много лет хранила этот пистолет, подаренный мужем, то она наверняка знала, какова его поражающая мощь.
– Прекрасно знала, – подтвердил собеседник, – каждые выходные она выезжала за город. Там, где раньше был полицейский полигон, она любила пострелять по разным мишеням. Это её успокаивало.
