Несмотря на то, что эту книгу уже вовсю продавали в магазинах и выставляли в библиотеках, дети Яна Маршана, для которых она и была написана и проиллюстрирована, не видели оригинальную «Страну Магнолий» уже много лет. Версия для массовой печати была гораздо меньше по формату, проще по содержанию и с меньшим количеством картинок, многие из которых подверглись неоднократной цифровой редактуре. В итоге отцовское творение превратилось в «фантик от шоколадного батончика», как частенько с презрением отмечал Берт.
К сожалению, после смерти Маршана-старшего оригинал книги оказался в руках его последней жены, как и многие его нераспроданные картины. Всё это принесло ей огромное состояние, поскольку цены на полотна покойного автора сию же минуту взлетели до небес.
Детям художника остались лишь семейные альбомы, кое-какие личные вещи, на первый взгляд не представляющие ценности, да пара тетрадей с черновиками и зарисовками. Конечно, спустя какое-то время и до этих мелочей нашлись охотники, которые умоляли продать им галстук, который носил гений, его полупустую бутылочку с одеколоном или старый носовой платок, испачканный красками. Сначала это казалось диким, потом лишь немного странным, а в конце концов прибыльным. Искусствоведы, музейные работники и частные коллекционеры со временем поняли, что не могут оценить творчество столь талантливого живописца лишь по его картинам, поэтому и скетчи его им тоже вскоре стали очень нужны.
В какой-то момент, оставшись без денег и поддержки семьи, Констанция вынуждена была почти всё это продать. Да и Берта надо было вытаскивать из неприятностей, поэтому она успокаивала свою бившуюся в истерике совесть мыслями о том, что отца уже нет, а им с братом ещё как-то надо жить дальше. К счастью, последнему хватало ума не поднимать эту тему, чтобы лишний раз не спровоцировать у сестры приступ жгучей тоски и самобичевания. Да и сам он не радовался своим неудачам, ещё больше ему было не по себе от мысли о том, как он своими действиями подставляет Конни. Во время очередного своего фиаско он просто-напросто исчез, не желая более втягивать в эту воронку бед единственного оставшегося у него родного человека. Правда, исчезнув, он так ничего и не придумал для решения проблемы, поэтому просто плыл по течению в своей одинокой лодке и ждал, пока жизнь подкинет ему идейку или какой-нибудь шанс. Вопреки всем законам здравого смысла, это сработало, и в их повседневность ворвался Симеон В. с завещанием Августа Ди Грана.
Было чувство, словно всё это случилось за один день, хотя фактически все юридические проволочки, оформление новых паспортов и разборки с кредитными организациями заняли недели две-три, прежде чем Маршаны отправились на Сен Линсей. Что касается дня вчерашнего, то он оказался таким насыщенным, что уместил в себя событий больше, чем брат и сестра вообще могли бы себе представить.
Свет проникал в малую библиотеку через высокое и узкое овальное окно. Оно было приоткрыто, поэтому звонкий щебет птиц и приятная прохлада гармонично дополняли трепетную тишину этого помещения, пропитанного запахом книг и древесины. Конни и Берт смотрели на книжку, не утратившую за эти годы ни цвета, ни фактуры, а потому казавшуюся совершенно новой, словно всего пару минут назад отец закончил работать над ней. С некоторым волнением Берт перевернул первую страницу, и перед их с сестрой взором предстало чернильное ночное небо, усыпанное блёстками звёзд. На этом фоне ненавязчиво были выведены слова:
«В стране магнолий, как и в любой другой стране, у всякой тайны есть человеческое лицо…»
В массовую печать этот эпиграф так и не попал, хотя он очень удачно нагнетал сказочную атмосферу перед началом основного чтения. Конни улыбнулась и почувствовала, как к горлу подступил ком. Она не плакала об отце уже десять лет, а тут вдруг вспомнила его добрые светлые глаза и вьющиеся пшеничные волосы, и чёрную бороду, под которой он прятал свою немного растерянную улыбку, и массивные руки, с навечно засохшей краской под ногтями. От этого вдруг стало тяжело дышать, а глаза неприятно защипало. Очень вовремя от этой постыдной (как ей всегда казалось) слабости Констанцию отвлекла госпожа Сапфир.
– Вы и вправду здесь! – радостно воскликнула она, цокая каблуками навстречу рассевшимся на полу библиотеки брату и сестре. – Ищите что-то конкретное?
– Уже нашли, – чуть охрипшим от накативших эмоций голосом отозвалась Конни и быстро откашлялась. – А что стряслось? Вы нас искали?
– Да, – кивнула дама, – а конкретно вас, Констанция. В синей гостиной ваш ждёт комиссар Варга, он хочет с вами переговорить по поводу вчерашней трагедии.
– Тут же есть телефон, – заметил Берт и кивнул в сторону углового столика у выхода. На нём стоял телефонный аппарат с трубкой без провода, достаточно современный и многофункциональный, в отличие от тех винтажных, что украшали особенно роскошные гостиные и кабинеты. – Почему вы просто не позвонили нам?
