– Франк Аллан – учитель из частной школы в Калимонтеме, – кратко рапортовала Виолетта, наиболее свободная от эмоций среди присутствующих. – Покойная Исидора Совиньи ему вроде тётки была. Наверное, он приехал её хоронить. Другой-то родни у неё нет.
– А вы откуда это знаете? – изумилась Конни.
– Все это знают, милая, – промурлыкала госпожа Сапфир, выкладывая тарелку с сэндвичами на стол. – Франк Аллан – один из самых завидных женихов на всём острове. Ты же его видела, поэтому должна понимать, о чём я…
– Эх, да-а, понимаю, – признала девушка. – Зря я надеялась, будто я одна это заметила. Берт, он такой красивый! Папа бы убил за возможность писать его портрет…
– Признаюсь, это неожиданный поворот для меня, – запнувшись, проговорил Маршан и чуть отстранился от сестры, чтобы лучше рассмотреть её мечтательное выражение лица. – С каких пор, милая, ты так эмоционально реагируешь на симпатичное личико?
– Ты меня не слушаешь что ли? Говорю тебе, он как ожившая скульптура! Я рассуждаю с точки зрения искусствоведения, если ты не понял! И ещё он…ну, очень милый…
– Поня-я-тно, господа, – протянул Берт иронично, – а где же комиссар Варга? Решил не присутствовать на лекции по искусствоведению?
– Не смешно, – огрызнулась Конни. – Я прекрасно себя проявила сегодня, чтоб ты знал. И комиссар разрешил мне завтра покопаться в вещах покойной.
– Как мило, – фыркнула Севилла, не сдержавшись. – И что же, он отпустил вас пораньше сегодня? И даже ни разу не оскорбил?
– Он был сдержан и добр, – вступилась за Варга Констанция. – И я сама ушла чуть раньше, чтобы пообедать с господином Алланом. И, прежде чем вы начнёте додумывать всякое, скажу, что я просто-напросто хотела выудить у племянника покойной побольше информации о ней…
– Конечно, мы так и подумали, – кивнула домоправительница и тут же игриво подмигнула девушке, брат которой уже во всю хихикал про себя. – И как прошёл обед?
– Неплохо, – чуть нервно ухватившись за светлый локон, выпавший из причёски, произнесла Конни и принялась наматывать его на палец. – Мы недолго пообщались, но продуктивно. Я пригласила его к нам на ужин в субботу.
– О! – выпалила Виолетта из своего тёмного угла, но тут же смолкла.
– М-да, представьте себе, есть такие гости, которым даже Ви бывает рада, – улыбнулась госпожа Сапфир, поймав этот момент слабости своей племянницы. – Кто бы мог подумать, да?
– Ты уже начинаешь принимать гостей? Как настоящая хозяйка… – иронично бросил Берт.
– Не благодари меня, братец. Я беру эту роль на себя. Знаю, из тебя хозяин сильно так себе…
– Эй!
– Стойте! – вспыхнула Севилла, и все мигом замерли. Женщина и сама не шевелилась, но по взгляду её было видно, как она старательно пытается что-то вспомнить. Вдруг она слегка хлопнула себя ладонью по лбу и стремительно направилась к выходу. Пока её не было, Ди Граны продолжали покорно молчать, ожидая развития событий. – Боже, какая же я дура! Как вообще можно о таком забыть?! – метеором госпожа Сапфир влетела обратно, держа в руках красивый тёмно-синий конверт со сложными серебряными вензелями. Его она протянула Конни и как-то виновато на неё взглянула. – Не уверена, уместно ли обсуждать это сейчас. Так или иначе, это было вполне ожидаемо, учитывая то, какой трагедией сопровождались новости о вашем приезде.
– Ага… – Констанция приняла конверт и осторожно развернула его содержимое, подставляя его под свет лампы.
– Вот и всё, – прокомментировала Виолетта коротко, добавляя при этом серьёзную долю драматизма зачитанному тексту письма.
– Что всё? – не понял Берт.
– Сейчас такие письма на вас дождём польются, и никаких вам свиданий и расследований, – пояснила девушка хладнокровно. – Тенебрисы, Моро, Ван Хуттены и Сензари будут настойчиво требовать встречи и личного знакомства. Мы прямые потомки Линсея, они тоже его потомки, хоть их семьи и считаются побочными линиями. Обо всём об этом они захотят с гордостью чесать языком часа по три, не меньше. Вот и представьте: гастроли по родовым поместьям острова Сен Линсей, где вас будут встречать, поить и кормить, задавать ворох вопросов о вашем отце, затаскивать на интервью местных телеканалов и показывать жителям, как эдаких экзотических зверюшек. Меня-то знают и на меня им плевать, а вот вам я ни капельки не завидую.
