– А…что так можно было? – искренне изумился Берт, вскидывая брови. Хотя очень скоро он сообразил, что совсем не уверен в том, насколько ему импонирует её заявление. Тут же он отругал себя за ханжество. Если бы Роза предложила, он бы тоже тянуть не стал. По правде говоря, будучи сыном художника, менявшего жён и любовниц как перчатки, Берт и сам никогда не отличался особой строгостью взглядов. – В чём же тогда дело? Или есть какое-то негласное островное правило относительного того, можно ли Ди Гранам заводить отношения с женщинами вне брака?
– Какая милая глупость, – смущённо улыбнулась Роза. – Ничего подобного, конечно же. Просто я… не свободна.
– Не свободна? – эхом повторил Берт и по-новому взглянул на окружающее его пространство, вспомнил интерьер спальни и быстро сделал вывод, что тут никак не может жить мужчина. Не было ни единой детали, указывавшей на это, и всё же Маршан глуповатым тоном спросил: – Ты замужем?
– К счастью, ещё нет, – она покачала головой и обхватила себя руками, – но буду. Через полтора года.
– Значит, у тебя есть жених?..
– Угу.
– И ты его любишь?
– Дело не в любви, в общем-то, – поморщившись, выпалила Роза и устало потёрла переносицу. Объяснения давались ей нелегко. – У нас что-то вроде договора. Не заставляй меня вдаваться в подробности!
– Ладно, – кивнул Берт, как бы соглашаясь с заданными рамками, и только после этого девушка подняла на него свой волшебный искрящийся изумрудный взор. Кажется, её такое положение вещей вполне устроило.
– Он живёт далеко, но мы поддерживаем видимость отношений, поэтому…
– Поэтому о нас лучше никому не знать? – догадался парень и кивнул. Со стороны всё выглядело так, словно он понял и полностью принял правила игры, но на самом деле это странное заявление Розы о том, что где-то далеко у неё есть жених, ещё некоторое время звенело у него в голове. Он никак не мог понять, имело ли это отношение к ревности, так как у возникшего чувства не было сильного эмоционального окраса. Эта бесцветная вибрация в черепной коробке лишь на мгновение заглушала мысли, создавая дискомфорт, но потом отступала, благополучно возвращая всё на свои места. В конечном счёте, он решил, что это была некая особая форма старого доброго когнитивного диссонанса. Сестра бы так и сказала. – Конни, – произнёс он вслух, заставляя Розу растерянно хлопать ресницами.
– Что?
– Ты сказала, что Севилла и Виолетта слишком хорошо знают тебя. Так вот Конни слишком хорошо знает меня. Думаю, она была в курсе всего про нас с тобой ещё до того, как это случилось, – задумчиво проговорил Маршан. – Я поговорю с ней. Она умеет хранить секреты.
– Спасибо, – облегчённо выдохнула девушка и обняла своего немного растерянного гостя. – Я так рада, что ты понял!
«Я не уверен, что понял, но…кто я такой, чтобы тебе указывать?» – пронеслось у Берта в голове, но вслух он так ничего и не сказал. Он принял тёплые объятия Розы и с упоением вдохнул запах лаванды, исходящий от её платья.
– А что там с Диккенсом? – вдруг выпалил он в попытке заполнить обоюдное молчание. Роза вдруг отстранилась и взглянула на Маршана с выражением удивления и растерянности.
– При чём здесь он? – насторожённо переспросила она.
– Мне показалось, тот клиент обсуждал с тобой Чарльза Диккенса, – поспешил пояснить свой вопрос молодой человек. – О чём он так долго разглагольствовал? Его тоже беспокоит особенная мрачность его последних произведений?
– О, нет! – выдохнув облегчённо, воскликнула Роза. – Речь шла не о Чарльзе Диккенсе, боже упаси! У нас тут есть собственный Диккенс, тоже писатель. По крайней мере, он сам себя таковым считает…
– Неужели? И что, интересная личность этот ваш местный Диккенс?
– По-своему, – нехотя согласилась девушка. – По слухам, он бросил семью на материке лет десять назад, чтобы переехать сюда и написать «роман всей жизни», который в итоге получился жалкой спекуляцией на тему «Преступления и наказания» Достоевского. С той только разницей, что его герои живут в современном Нью-Йорке и носят другие имена. Дрянь получилась редкая, читать невозможно, но ему удалось собрать вокруг себя что-то вроде провинциальной богемы, и теперь его регулярно зовут на местные телешоу, называя чуть ли не автором с мировым именем. Впрочем, имя-то у него действительно созвучно с великим английским классиком, поэтому нельзя сказать, что они врут.
– Я так понимаю, простые жители не слишком его любят? Тот человек говорил, что Диккенса следовало бы допросить, кажется…
– Он говорил о том деле с погибшими девочками. Одна из них, Роуэн, работала на Диккенса.
– Работала на него? И что же она делала?
– Если официально, то сортировала почту и закупала кое-какие продукты…
– А не официально? – почувствовав неладное, Берт нахмурился и внимательно посмотрел на свою прекрасную собеседницу. Она заметно помрачнела и даже немного поёжилась.
– Я этого не утверждаю, но есть мнение, что она собирала для него информацию.
– Какого рода?
– Сплетни, слухи, обрывки разговоров и старых документов. Проще говоря, компромат на каждого, до кого только могла дотянуться.
