– Хочешь знать, не маньячка ли она? – усмехнулась Виолетта. – Кроме того, что всё своё детство она провела в Калимонтеме, у Розы нет видимых недостатков. Она умна, обаятельна и весьма хороша собой. Быть может, она разобьёт ему сердце в итоге, но не более…
– Ви! – вспыхнула Севилла.
– Но не более? – переспросила Конни и негромко рассмеялась. Жестом она дала понять госпоже Сапфир, что ничего ужасного не произошло, а Виолетта не сказала чего-то недопустимого.
В электрическом свете настенных ламп лицо Ви казалось не таким уже и бледным. Эта перемена вкупе с более оживлённым поведением делали девушку чуть менее похожей на фарфоровую фигурку, чем обычно. Черные волосы её были аккуратно собраны в пучок на затылке, а одежда казалась старомодной, с намёком на викторианский стиль, словно бы племянница покойного Августа всеми силами старалась поддерживать свой загадочный имидж если не вампирской принцессы, то привидения, застрявшего между миром живых и мёртвых. Имидж этот был тщательно проработан и поддерживался постоянно, то ли чтобы позлить Севиллу Сапфир, то ли с целью отпугнуть всем своим видом посторонних людей, нарушающих укромный замкнутый мирок девушки своим навязчивым присутствием.
– Конни сегодня столкнулась с толпой голых псоглавых в лесу, – переводя тему, вновь заговорила юная Ди Гран. – Она вырвала младшего Аткинса из-под опеки брата, притащила в замок и заставила одеться.
– О, Господи! – выпалила домоправительница и, нервно смеясь, устало потёрла переносицу. – Верьте или нет, Констанция, но я так надеялась, что вы не столкнётесь с этим. По крайней мере, не так скоро.
– Виолетта мне так и не сказала, кто это такие…
– Одно из тех самых культурных течений на острове, о которых я вам рассказывала, – пояснила дама. – Существует небольшая общественная прослойка на Сен Линсей, мнящая себя потомками нескольких псоглавцев или псоглавых, которых Святой Линсей много столетий назад спрятал на острове и спас таким образом от истребления на материке. Они обратились в христианскую веру, отреклись от людоедства и большинства своих языческих обычаев, тех, в основном, что были связаны с жертвоприношениями. После этого чудотворец пообещал им, что их дети родятся такими же, как и все другие люди на острове. Собачьи головы останутся в прошлом и всё такое…
– И откуда у этих людей уверенность, что именно они – потомки псоглавых, если выглядят они так же, как и все? Или хвост всё-таки остаётся?
– У киноцефалов нет хвостов, – глядя на Конни с укоризной, поправила её Виолетта. – Только голова собаки или волка.
– Ох, простите мне мою бестактность…
– Будьте с выражениями поосторожнее, Констанция, – предупредила Севилла. – Псоглавые не любят, когда над ними потешаются. Сегодня они простили вас, потому что вы Ди Гран, да ещё и иностранка, но завтра они могут всерьёз обидеться. Между прочим, среди представителей псоглавых есть и градоначальники, и деятели культуры, и ещё много кто… С этими людьми стоит дружить.
– Но…я всё равно не понимаю, как они…
– Так же, как и вы знаете, что являетесь потомками Линсея Ди Грана, так и они знают, от кого пошёл их род. Всё очень просто – на Сен Линсей принято следить за родословной. И родословные некоторых жителей начинаются с тех, кого на старинных гравюрах и портретах изображали с собачьими головами.
– Раз они христиане, то что за обряд они устраивали в лесу?
– Я сказала, что они отказались от большинства своих языческих обрядов, но не ото всех. По старому преданию, всякому мужчине в семье потомков псоглавых передается ещё и дух животного – собаки или волка – его сила, смелость. И раз ничего с этой звериной натурой поделать нельзя, то надо как-то её приручать. Для этого у них и проводятся всякие испытания тела и духа. Безобидные в сущности, но несколько странноватые для человека со стороны. Август с пониманием относился к таким вещам, поэтому позволял проводить эти…мероприятия на территории прилегающего лесного массива, но при условии, конечно же, что толпа этих молодцев не приблизится к замку или городу и не потревожит ничей покой.
– Они приблизились сегодня, но лишь потому, что гнались за юношей по имени Марк. Он не хотел принимать в этом участие. Как вы думаете, к чему они его принудить пытались?
– Увы, я ничего об этом не знаю. В моей родословной нет псоглавых, чему я очень рада, – осушив бокал ежевичного вина, завершила своё повествование Севилла и, извинившись перед девушками, покинула комнату. Ей ещё надо было отдать несколько распоряжений Руфь, потому как завтра ей вновь предстояло на весь день уехать в город.
– А я знаю.
– Что? – очнувшись от своих путаных мыслей, вздрогнула Конни. Виолетта смотрела на неё с лёгкой полуулыбкой на маленьких чуть синеватых от вина губах. – Что ты знаешь?
– Я знаю про обряд, который они проводили.
– Правда? И в чём же суть?
