С дракой я просчитался. В момент, когда Марикина ладонь сомкнулась у меня на лодыжке, и я прицеливался второй ногой ей в грудь, моё тело отказалось слушаться. Напрочь! Просто расслабилось и обмякло. Мешком грохнулось на ковёр, треснувшись затылком. А я просто глупо моргал глазами. Юбля! Ар!
Я много раз дрался с Марикой на тренировках. Она учила меня противостоять Ар. В основном, стилю мастера меча и самым простым стилям. По-настоящему я с ней никогда не дрался.
И что теперь? Марика отпустила мою ногу. Но власть над телом ко мне не вернулась. Что это? Воздействие на расстоянии, или ей прикосновение нужно вообще только в начале? Меня трясло от страха. Тогда, с Аурелией, я хотя бы точно понимал, что она просто крадёт меня. А вот что собирается делать пьяная Марика? Что ей там померещилось, что я ей изменил? Ну, насколько помню, за измену неолетанки убивают своих мужчин. Только за настоящую измену, с неолетанкой!
Звякнула пряжка моего ремня. Марика грубо рывком перевернула меня живот. Не разговаривая со мной. Глухо ругаясь себе под нос на непонятном языке... Ремень обжигающе лизнул мою спину. Ай! Юбля!
Ещё немножко, и я начну истерически смеяться. От безвыходности. От собственной беспомощности. Последний раз меня порол дед лет в 13. Ай, юбля! И зачем я такой тяжёлый ремень взял. Твердила же мне девица в том магазине, что такое уже не носят. Юбля, ай! Вот послушался бы... Ай!
Правильно, рабов надо иногда пороть! АЙ! Чтоб не зарывались! Не думали, что им что-то позволено! ААЙ! Чтоб помнили своё место! АЙ! ЮБЛЯ! Чёрт побери...
Марика остановилась, резко выругавшись. Спина и задница горели неимоверно. Не-е, избавляться от таких ремней надо. Так живого места не останется! Юбля!
Раб! А ты что думал? Вот тебе реальность, парень! Марика вскинула меня на плечо, приложив плечом об стену. Юбля! Я не могу двигаться. Не могу сопротивляться. Даже сгруппироваться, чтобы не биться, обо что попало, не могу.
Скрипнула входная дверь. Тело окутала ночная прохлада. Марика вышла на улицу. Замечательно! Кто ещё в Кострах не ржал над Роджером? Глядите. Беспомощно болтается, перекинутый через плечо. Располосаный ремнём, как ребёнок...
Марика медленно тащилась по улицам. Судя по звукам, по крайней мере, на праздник тащить меня в таком виде она не собиралась. Уже радует.
Я с размаху влетел мордой в подушку. На руках защёлкнулись наручники. Ещё мгновение, и ко мне вернулась власть над собственным телом. Тьфу! Я повернул голову. Моя комната в Костровском доме Марики. Вон, и вещи в углу валяются, как я их с утра бросил. Марика стояла у дверей, кажется, собираясь уходить.
Воспитательный момент исполнен. Зарвавшиеся рабы наказаны. Можно продолжать пить! Команда!
- Сколько возгласов о команде! Всё, иссякла команда?! Пороть и пристёгивать наручниками тебе привычней?
Марика скривилась:
- Кто бы говорил о команде. Получил, что хотел, и всё, необходимость прикидываться отпала!
Это я получил? Если на то пошло, Даккар свою защиту ещё не получил. А вот власть Великой Марика уже получила.
- Марика, очнись! Я всего-то трахнул женщину!
- Ты трахнул амазонку! Причём моего самого назойливого врага!
Конец фразы я слышал уже из коридора. Дверь за Маркой захлопнулась.
Юбля!
Оставшись один, я рассмеялся. Ну, парень, у тебя было желание куда-нибудь смыться с сегодняшнего праздника? Вот, ты один! М-да! Я всегда знал, что Марика с заскоками, но то, что она станет ревновать меня к амазонке и устраивать тут из-за этого... А ведь, когда вернётся, придётся перед ней извиняться - дело с Даккаром ещё не закончено, и мне нужна её помощь. Юбля! Сам себя презираю за такие мысли.
Марика:
Я сидела на полу. В окна заглядывал рассвет. На широкой кровати в шёлковых простынях спал даккарский мальчик. Понятия не имею даже, как его зовут. Не спрашивала! Чувственный, горячий, очень открытый... но голову мою занимал не он. Где-то в этом же доме был прикован к кровати другой мальчик. Мальчик, который интересовал меня намного больше. Роджер!
Мой гнев на его измену утих. Теперь я опять осознавала, как сильно люблю его. Так сильно, что, кажется, готова простить всё, что угодно. Так сильно, что сейчас я кусала локти, что вспылила, что посмела поднять на него руку. Он ведь гордый, не простит!
