В то время как люди пялятся то в воздух, то в землю и не могут найти у природы концов, кроме того, что природе самой скоро конец — избегайте пластиковых отходов, иначе мы все в своих плавких рубашках сгорим, под яркими картинками сыров, — одна из рук Карин опять потянулась к дверце, на сей раз незаметно для других. Мягкий приём, цветы и фрукты поднимают головки, огород выдавливает плоть из земли, она отжимается, лавка мясника, которая снова получила товар; и осторожно, как будто этот спортивный «БМВ», вылезши на берег после резвых сажёнок кроля, которому обучил его прежний хозяин, мог в последний момент развернуться и утащить Карин за собой в глубину или хотя бы перед своим уходом в другое измерение укусить её за руку, Карин Ф. отступает назад и позволяет этой форме подвернуться ей под руку и доверчиво приникнуть головой. Эта исконная баварская форма, тоже одна из форм — таких как кубик, октаэдр, пирамида, не забыть ещё про керамиды для кожи, целую формацию (для самозащиты), — в которые человек, может быть, перейдёт, когда станет пеплом или другим каким образованием из тех, что содержатся в чёрточке йоты: эта баварская машина просто мечта, чистое «наше всё», вот что я хотела всем этим сказать. Сделай паузу! Высший разум, должно быть, присущ этому металлу, в который дунь — и он издаст глухой, тщедушный (всё же он ещё не ожил, металл наших щёк, так что продолжайте усердно наглаживать и накрашивать!) звук, труба, в которую попала вода; это так же непостижимо, как заблуждения, которые всё время порождают женщины, непостижимо, как все люди, какие есть; итак, тут дверца раскрывается; должно быть, кто-то сосчитал наоборот в basso continuum, и время записалось обратными цифрами, которые оглядываются на то, что было, но чего не могло быть никогда: на множество мёртвых, которые на совести времени и которые пока ещё очень слабо организованы. Кто должен представлять интересы мёртвых? Я, наверное, снова сменила ориентацию в этом образовании, но ничего, ценные участки земли отходят назад, как будто Новое Вожделение не выставило их на передний план; ну, вперёд, на штурм дверцы, и смерть холодным закускам! Всё, что было здесь накрыта, вы можете теперь истребить, господин Нижнепалатник, он же Торговопалаточник!
