ОТПУСКНЫЕ РАДОСТИ горят в лесу, где сейчас, однако, лишь немногие отваживаются гулять. Большинство скучиваются у его входа, открывают свои шкатулки ужасов и снова закрывают, так и не решив, то ли им съесть жирную шкурку своих чувств, то ли снять её и выбросить. Всё лишь для того, чтобы отпить добрый глоток у партнёра, пока он ещё не остыл. Посмотрите на эти деревья! По прозвищу Доски. Учебная тропа с приспособлениями для тренировки и скалолазания даёт ногам опору, а духу поддержку под локоть, чтобы он всё же передохнул, если захочет подняться до «Кроненцайтунг», прихваченной с собой в кармане куртки. Отдыхающему, который медленно варится в этой сочной тени, будет поведано на жестяных табличках (автомобили тоже ведь имеют номерные таблички), как местных, так и экзотичных, что было доставлено сюда на колёсах, чтобы посадить нас в лужу одним своим видом; и каждый самозваный лесовед сможет раскрутить большие обороты на здешнем турнике. Потом невидимая сила швырнёт его на штангу, а лучше он отшвырнёт её с дороги. Эта дорога всегда просматривалась вдаль, как же так вдруг тело леса заслонило её собой, будто на дырку налепили жвачку? Старики кряхтят, будто им намяли шкуру. Им бы хотелось, и чем дальше, тем больше, чтобы у них увели из-под носа такое обилие ветра, какое напускают спортсмены. Этот лес никто не застанет врасплох, даже если солнце пронижет его до самого дна. Наши старички не сдаются, они приветствуют других своего рода, которых от усилий уже совсем развезло и размазало по их ярким упаковкам. Подтягивания на руках и энергичные наклоны и растяжки: распуская свои чувства, они завязывают с сочувствием. И старушки тоже носят бравые кроссовки с ангоровыми гетрами, согревающими им колени. Вон уходят две седые женщины, которые не держат форму! Они ускоряют шаг, потому что близится время завтрака. Теперь и мы прервём спортивное мероприятие или прибережём его на потом.
Земля с сантиметровым слоем хвои покладисто поддаётся ступням, поскольку завтрак требует подкладки. Можно подумать, что люди, укачивая вялые отпрыски своих тел, как неуёмных младенцев, которые хотят, чтобы их успокоили, но в то же время не хотят от своих владельцев ничего, кроме покоя, отшатываются друг от друга за версту, чтобы побыть одним в этих нежных сумерках. Но среднее поколение всё ещё слышит вдали топот копыт коней Апокалипсиса и хочет скакать им вдогонку. Эта ужасная бывшая молодёжь, которая сегодня нами правит и куда-то свалила со своими деньгами, где навалом опасностей; или это шумит дальний водопад, в который впадает струя света? — но нет, старички находят друг друга на тренировочной тропе «обвиняют власти, что слишком мало банкеток наставлено, где можно было бы с выгодой (вид! перспектива!) вложиться после того, как слишком поиздержал себя. Эти старики ищут взаимной близости, чтобы заверить друг друга, что ищут одиночества. Родина, твои лесные тренировочные тропы гонят, как скотину, отпускников к разношенному ручью, который один остался от всей дичи, что здесь водилась. Теперь всё подчистую описано и зарегистрировано. Нам ничего не осталось. Как нежные, но упорные побеги, мы вырастаем из самих себя, и вырастают горы досок из стволов, так что дикое и плоское наконец-то познакомятся. Тяжело задевают землю отпечатанные нами профили подошв, другого профиля у нас нет. Игольный ковёр сглатывает всё. Скрыта неопределённость, в какую превращаются тела после того, как они годами предавались смертному греху калорий. Когда эти тела наконец определятся? В каком измерении, которого они тогда достигнут? В любой момент они могут умереть! Здесь, на нашей земле, зарываясь в ласковый хвойный покров задницами, укутанными в плащаницы (Осторожно! Также и на этой часто и тщетно простиранной мягкими средствами ткани, из которой выскакивают мелкорёберные трусы-разбойники, бывает, хоть и слабо, и линяло, а иногда и, о sole mio, загорело, отпечатывается лик нашего Спасителя!), да, именно здесь и коротают время наши старички. Их короткая остановка — ещё не конечное сидение на месте. Напротив, у них ещё множество планов, на которых они, хоть и пунктирно, пока нанесены; есть достаточно одиноких вдов, только юные сиротки, к сожалению, уже планируют другое. Всё-таки усталость лет ослабила шарниры, и путешественники так и складываются, а более давние годы мужской зрелости, издания и призыва так и тянут головы из лямки, которую попытались набросить на них безмужние женщины. Лучше заказать себе одну по каталогу из-за границы, она хоть будет видеть в тебе опору, о которую можно почесать свежеоткормленные бока. Люди так любят вчитываться друг в друга, но, к сожалению, лишь те несколько метров, которые они могут отмерить в себе шагами, действительно можно пропустить в печать, когда придётся формулировать объявление о смерти.
