Советник по науке продолжал сердито рысить по комнате, но голос у него был ровный:
– В этом я не сомневаюсь. Это единственная причина, по которой я согласился с конфискацией и с легендой, которую должен передать работникам. – Несколько раз щелкнули челюсти, но не в сторону Равны. – Но боюсь, мы говорим о разных вещах. Видеокамеры были законно конфискованы вашими высочествами с некоторыми объяснениями. Следовательно, ни ты, ни Резчица не имеете отношения к исчезновению
– Что? Нет! – Плащи были бы практически бесполезны для наблюдения, к тому же их ношение опасно. – Тщательник, мы никогда об этом даже не думали.
– Значит, я был прав. Где-то предательство.
– Как могли плащи исчезнуть? Ты же их держал в своем частном хранилище?
– Я их вынул из хранилища, когда агенты королевы ушли с моими камерами. У меня была идея, как их использовать… на самом деле разумная идея: способ, как их носить, не доводя себя до смерти. Понимаешь, может быть, если бы я не весь их надел и не накрывая плеч, то… – Тщательник встряхнулся, не давая мысли увлечь себя в сторону. – Но это не важно. Важно то, что я выложил плащи на опытном производстве, они были готовы к применению. Я все еще кипел по поводу конфискации, и помимо того много было отвлекающих моментов. Давай-ка я подумаю…
Тщательник сдвинул все головы вместе – типичная картина сосредоточенности для Стальных Когтей.
– Да. Ты знаешь, как у нас организовано опытное производство.
Длинные ряды простых деревянных скамей. Сотни стендов для опытов, на каждом простая комбинация реагентов, все рассчитано планирующими программами «Внеполосного» путем сопоставления реальных ресурсов Стальных Когтей с собственными архивными данными. В некоторых помещениях часами не бывало ни человека, ни стаи, а потом автоматика звездолета выдавала шквал беспроводных запросов к приемникам из диспетчерской. Помощники Тщательника проходили указанным маршрутом, некоторые эксперименты убирая полностью, другие перенося на новые стенды, некоторые подставляя под камеры прямого наблюдения «Внеполосного».
– Я был один с радиоплащами, увлеченный своей новой идеей. – Все головы Тщательника посмотрели вверх. – Да! И тут появились эти клоуны из тропиканского дурдома.
– Они вошли туда, где эксперименты?
– Нет. Такое случалось, но сейчас мы их не пускаем дальше зоны для посетителей. Ага. Я от них отделывался отбросами вроде неподключенных проводных телефонов… в общем, мне пришлось выйти говорить с их «послом». – Тщательник сошелся вместе. – Вот ручаюсь, в этом дело! Мне пришлось выйти из комнаты почти на пятнадцать минут. Вот не надо было с этим типом вежливость разводить. Надо ли нам в самом деле с ними так церемониться? Не отвечай, и так ясно.
Но сегодня они были громче, и их было больше обычного, – продолжал Тщательник, – целая банда, раскрашенная по-разгильдяйски, то есть по-своему. – Отчасти Тщательник подался к двери, перегоняя собственные мысли. – Шантрапа. Пока они отвлекали моих работников, один из них наверняка плащи слизнул! Черт побери! Пойдем скорее!
И он весь вывалился за дверь, Белоголовый последним. Стая застучала когтями к наружной лестнице, испуская во все стороны звуки тревоги.
За другой стаей Равне, быть может, трудно было бы угнаться, но у Белоголового был артрит, а Тщательник не совсем потерял головы – стая старалась не опережать старика.
А еще Тщательник кричал по-самнорски:
– Остановите тропиканцев! Остановите их!
Охрана наверху выходной лестницы уже опустила ворота.
Пока Равна и Тщательник бежали по террасе каменоломни, он все время что-то по-самнорски бормотал. Результирующее сквернословие слагалось из переводов стайных ругательств и нехороших самнорских слов:
– Сучьи порождения! Надо было понять, что это всеми гребаные тропиканцы. Я слишком протестовал насчет камер и проморгал, дубина. Решил, что Резчица снова меня нагрела.
Впереди раздались крики:
– Мы их взяли!
Стаи и люди в каменоломне не были вооружены, но стали барьером вокруг… вокруг кого-то.
Тщательник проскользнул сквозь толпу мыслезвуков, Равна сразу за ним. Посол Божидар и его компания еще были в каменоломне. Они осматривали самые зрелищные участки лабораторий, где долгое скучное планирование и утомительные опыты наконец-то приводили к чудесам.
Между хозяевами и подозреваемыми ворами осталось открытое пространство. Божидар и его компания столпились возле летающей машины Тщательника, «Взгляд Сверху». Это было не антигравитационное судно, а нечто, на взгляд Равны, более странное: воздушный винт и корзина, подвешенная под остроконечным шаром.
Тщательник помотался секунду перед толпой, что-то булькая на языке Стальных Когтей. Равна без помощи «Внеполосного» эту речь понять не могла. Вроде бы он просил всех перестать вопить на высоких частотах. В холодном сухом воздухе – таком, как здесь и сейчас, – такие звуки летят на приличное количество метров, и если все стаи одновременно начинают суетиться и орать, им становится очень трудно думать.
