– Все в порядке, ваше величество! – Он протянул было руку, но сообразил, что пытается уговорить существо, серьезно отличающееся от человека. – То есть это еще одно бремя из тех, что приходится нести мудрому правителю.
Этот лукавый средневековый подход вроде бы помог. Резчица не отступила, но движение вперед замедлилось.
– В словах Свежевателя есть смысл, – произнесла Джоанна невозмутимо – быть может, потому, что лязг зубов и стук когтей не прошли через низкокачественный радиоканал. – И правда может быть, что Магнат – это на самом деле Хранитель плюс «Олифант». Но его успехи могут объясняться и шпионами в лабораториях Тщательника.
Это удовлетворило всех, кроме Тщательника.
– Нет у меня шпионов в лаборатории!
Но тем не менее он был вполне рад поговорить о технических средствах борьбы с этим несуществующим шпионажем. Мониторить доступ пользователей к Внеполосному было относительно легко. Проблема была скоррелировать, кто когда обращался к кораблю и когда какие изобретения появились за пределами Домена.
Вид у Невила становился все более и более недовольным.
– Надо нам это дело выяснить. И что-то надо выяснить на стороне Магната. Вы прямо сейчас собираетесь улетать из Восточного Дома, Джо?
– Так намечалось. – Послышался приглушенный разговор между Джоанной и Странником, слишком рассеянный, чтобы «Внеполосный» мог его выделить. – Аппаратура в хорошем состоянии, и у нас есть отличное укрытие за городом. Мы готовы еще здесь остаться, если это поможет, особенно если вы нам дадите какие-то указания, что где искать.
Невил разрывался между долгом и чувством. Равна понимала, с каким нетерпением он ждет возвращения Джоанны.
– Есть какие-то указания, которые мы им можем передать? – спросила Равна.
– Есть лабораторные журналы Тщательника, – сказал Странник. – Мы могли бы поискать совпадения в деталях.
Резчица – вернувшаяся на свои места – обратила внимание на еще один аспект:
– Из того, что говорят Джоанна и Странник, следует, что Магнат постоянно набирает силу. Если они сейчас вернутся, нам может оказаться трудно снова подобраться так близко.
– Надо нам было там завести целый отряд шпионов, – сказал Свежеватель-Тиратект.
Резчица согласно пожала плечами. Эти двое почти заговорили между собой.
И заседание стало почти нормальным, каким должно быть заседание Исполнительного Совета – только без Джоанны и Странника, которых еще по меньшей мере двадцать дней не будет.
Двадцать дней. Джоанна и Странник вернутся уже после главной речи Равны. С того вечера на могиле Фама у нее не было возможности толком поговорить с Джоанной. Девушка почти все время отсутствовала, занимаясь скрытым наблюдением, а когда она возвращалась, то в основном проводила время с Невилом. И сейчас у Равны тоже практически не будет шанса поговорить с ней с глазу на глаз.
А Резчица, похоже, злится пуще прежнего.
Для своей будущей речи Равна написала много черновиков. Очень много вопросов надо было обсудить. Некоторые из них были радостные, хорошие новости – например, что Новый зал будет использоваться для повышения общественной активности, построения формальной демократии. Были и горькие истины: угроза Погибели, нависшая над будущим, необходимость решить базовые технологические проблемы до того, как начать исследования по продлению жизни. Были предложения, делающие горькие истины более приемлемыми. Без Резчицы, а теперь и без Джоанны и Странника все зависело от суждений Равны и советов Невила. Снова и снова он показывал ей нюансы, которые она бы сама просмотрела. Например: «Расставь вопросы так, чтобы закончить хорошими новостями, дающими реалистические причины для оптимизма». Или: «Можно соединить эту речь с твоей идеей Общественного Совета, Равна. Мой отец говаривал, что люди ответственные легче переносят плохие новости, если в трудные времена от них что-то зависит». Поэтому собрание будет объявлено как случай для произнесения ее речи и как возможность для Детей и Стальных Когтей участвовать в этом процессе.
– Я говорил об этом с Резчицей, Равна. Она считает, что получится.
И эта новость была из самых лучших. Резчица по-прежнему избегала Равны, но хотя бы косвенно участвовала в планировании.
Невил с друзьями сообразили, как сделать так, чтобы Новый зал казался больше, и показывали Равне десятки вариантов его отделки. В конце концов она это перегрузила на него и сосредоточилась на шлифовке речи, стараясь воплотить предложения Невила о том, чем речь должна завершаться.
Потом настал канун «большого собрания». Равна уже думала об этом событии в терминах обратного отсчета: сейчас пятнадцать часов до собрания. Она последний раз проговаривала его с Невилом, еще раз проглядывала то, что ей нужно было знать о подготовке Нового зала, еще раз репетировала свое выступление.
– Ты не волнуйся, если речь получится не стопроцентно совершенной. Я там буду, а формат Общественного Совета позволяет мне встать и задать вопрос, возвращающий ход собрания на нужные рельсы. И твои друзья смогут тебя поддержать.
– Ты прав, – согласилась Равна. – Я просто нервничаю.
