Резчица вошла, и по стае тут же расплескался солнечный свет – полностью искусственный, конечно. Портал был широк, чтобы стая могла пройти шеренгой, и Резчица вошла в него плечом к плечу. Кстати, места хватило бы и для Равны, но лучше, как дала понять королева через Невила, чтобы сперва появилась она, а потом отдельно – Равна.
Поэтому Равна ждала, пока Резчица вся пройдет и скроется из виду, направляясь к ждущим ее тронам слева. На секунду Равна заколебалась в ужасе.
Когда она шагнула в свет, грянули невидимые бравурные фанфары. Ничего от Стальных Когтей в этой музыке не было. Эта торжественная мелодия почетной встречи восходила к давней человеческой истории.
Уж если кого должны были встречать приветственные фанфары, то это Резчицу.
Равна повернулась направо, двинулась к собственному трону. Потом вспомнила, что собиралась сперва повернуться и поклониться Резчице.
Она всегда знала, что глюки будут.
Сцена была значительно выше зала. Проходя по ней, Равна глянула на публику и попыталась небрежно помахать рукой. Получилось скорее что-то вроде потрясания палкой, но в ответ раздались дружелюбные аплодисменты. На миг она глянула вверх –
К счастью, трибуна выступающего оказалась именно там, где Равна репетировала свою речь на мостике. Ее собственный королевский трон находился всего в нескольких шагах от трибуны, намного ближе к ней, чем троны Резчицы. Других сидений на сцене не было. Равна надеялась, что участвовать будет весь Исполнительный Совет, но Джоанна и Странник все еще были на Восточном Побережье. Очевидно, Невил не сумел убедить Резчицу допустить на сцену еще кого-нибудь. Ну ладно. Значит, Резчица хочет, чтобы это выглядело так: две королевы – и Народ.
У ступеней, ведущих к ее трону, Равна замялась. Это было чудовищное сооружение высотой в два метра, не считая ступеней, тонущее в фальшивых самоцветах и драгоценных металлах, украшенное символами, мало что значащими за пределами некоторых человеческих легенд.
Пусть хозяйка этого представления – Резчица, но все же…
Равна посмотрела на ту сторону сцены. Сиденья Резчицы по необходимости отличались от трона Равны. Стае нужно отдельное место для каждого ее элемента. Троны Резчицы были подняты на ту же высоту, что и трон Равны, но места занимали, естественно, больше, и отдельные сиденья выстроились короткими прямыми рядами, не так, как расположилась бы стая для усиленного размышления. И это был глюк номер три, куда как более серьезный.
Равна запоздало поклонилась Резчице. При этом будто огромная тень шевельнулась на стене за помостом. И это была… сама Равна. Ее собственное изображение, увеличенное до десяти метров. Даже от взгляда на него у нее голова слегка закружилась – не было такого места в зале, где бы этот образ не подавлял. Передают, наверное, с зафиксированной камеры слежения. И даже когда Равна оглянулась на Резчицу, то увидела, что великанша на стене – это она сама, а не ее соправительница.
Вот тут на сцену должен был выйти Невил, объявить двух королев и очень важное выступление Равны. Но его нигде не было видно.
Она поклонилась Резчице еще раз, ища при этом закрытый голосовой канал.
Но тут Резчица смилостивилась. Она несколько неловко поерзала на своих тронах человеческого стиля, сдвинув головы поближе. И когда она заговорила, ее голос будто шел отовсюду, разговорные интонации звучали так, будто она где-то всего в паре метров от тебя. Хотелось надеяться, что так оно звучало для всех.
– Милости прошу всех в Новый зал встреч. Пусть даст он нам всем чистосердечие и да вручит власть тем, кто ее заслуживает.
