– Нет. Она за нами кралась, говорю тебе. Ты что, синглетов не знаешь?
– Ну ладно.
Амди обратился к Ритль с успокаивающими аккордами и на человеческую речь больше не переходил, замяв намечавшуюся размолвку. Одновременно он беседовал с Винтозубом, вероятно убеждая его не щериться так на Ритль. Джефри вернулся в передний фургончик.
Синглетка наблюдала за их перемещениями, припав к земле и продолжая ворчливо пофыркивать.
– Она нас пугает, – перевел Джефри. – Грозится, что нам солоно придется, если к ней полезем.
Тут Ритль вскочила на все лапы и побежала прочь, но остановилась, поняв, что затеряется в высокой луговой траве.
Джефри с Амди занялись пасущимся неподалеку керхогом и через некоторое время с помощью животного таки вытянули фургон обратно на дорогу. Амди сел на скамью ездового в заднем фургончике, и они поехали дальше обычным порядком.
Как обычно, один элемент Амди сел рядом с Равной в среднем фургончике. Вместе с вечерними сумерками улетучилась и морось, отчего мышление Амди значительно ускорилось. Нельзя сказать, чтобы это было кстати.
– Это последний день относительно простого пути, – сообщил он. – Ты разве не слышишь рев водопада? Мы почти дошли до крутого обрыва. – Он дал обозначенному на картах «крутому спуску» более реалистичную трактовку. – Скоро так или иначе встретим незнакомцев.
Она догадалась, что о том же он успел пообщаться с Джефри. Амди в таком состоянии был гипермнителен и надоедлив. Она отвела одну руку от вожжей и погладила его по плечу.
– Мы не можем ничего определить, пока не доберемся туда. А ты лучше следи за фургоном, которым правишь, и держи уши востро насчет Винтозуба и Ритль.
– Да-да, держу-слежу. – Он поднял морду и посмотрел на нее, извернулся под рукой. – Если бы ты меня видела как целое, то понимала бы, что я за всем так слежу, каждую минуту. Винтозуб наверняка понял, что я ему сказал. Он позади. Из фургона Джефри я вижу Ритль: она немножко впереди нашего каравана. Она не убежит, хотя и старается не попадаться нам на глаза.
Впрочем, Равна и так без труда отслеживала перемещения синглетки. Она ни разу не отдалилась более чем на тридцать метров от фургона Джефри, снуя от укрытия к укрытию. Вместе с тем создание старалось не терять из виду колею фургонов и Винтозуба. Иногда Ритль выходила на дорогу и останавливалась в поле зрения Равны, вертела шеей взад-вперед, потом, заметив, что Равна за ней наблюдает, резко бросалась в сторону и исчезала. Амди вздохнул совсем по-человечески:
– Мне так жалко Ритль. Ты права: если бы только она могла слиться с фрагментом Винтозуба, всем было бы лучше, но… Ты читаешь любовные романы, Равна?
– А? Любовные романы Когтей? Да где бы я…
– Странник меня пускает в библиотеку Древорезчицы.
Она и не подозревала, что Амди увлекается такими трудами.
– А ты читал какие-нибудь любовные истории из библиотеки «Внеполосного-II»? – осведомилась она.
Когда Равна работала на Организацию Вриними, она заметила настойчивый интерес многих клиентов к любовной литературе. Вероятно, она доминировала над всеми формами письменного самовыражения разумных существ. Ничего странного, что и тут она развилась; когда такие произведения удавалось понять, проникновение в чужую культуру и психологию они обеспечивали куда лучшее, чем иные средства контакта по эту сторону Перехода к Трансценденции.
– О, наши любовные истории не такие странные, как ваши, из корабельной библиотеки, но у нас, Когтей, их сложено, пожалуй, больше, чем у других рас! Взять хотя бы Странника и Древорезчицу – у них стайная любовь. Возможна любовь искалеченных стай, которые стремятся слиться в единое целое, безответная или нет. Есть истории про то, как стаи влюблялись в синглетов и наоборот.
– Хм. Судя по тому, что говорит Джефри, нам еще рано об этом беспокоиться.
– Да, – сказал Амди. – Я понимаю, почему люди любят читать истории со счастливым концом.
Амди на пару минут отвлекся на управление фургончиком и замолчал. Элемент, оставшийся с Равной, вытянул длинную шею и опустил морду на лапы. Глянув вниз, Равна заметила, что он закрыл глаза. Как ни удивительно, словоизвержение таки прекратилось. А может, Амди просто задумался о более долгосрочных трудностях вроде тех, какие склонили его к работе на Шкуродера. Через некоторое время он поднял морду и продолжил:
– Любовь – такая странная штука. С ее помощью мы, Когти, ускользаем от смерти. Я думаю, что и у других рас это тоже так, хотя в вашем случае лишь метафорически. Я ознакомился с людскими любовными историями.
– Амди!
– Что? Ну что? Я же просто хочу, чтобы ты была счастлива.
