— А, это вы, Навата, — Эдуард не ожидал, что в такое время в его кабинете может находиться кто-то еще. — Я знаю, Грот поймет, но поймут ли остальные? Говорят, катамы мудрейшие из всех, и мне бы не хотелось иметь таких противников. Но и чтобы заслужить союз с ними нужно сильно постараться. Мы действительно старались, но уж лучше так.
— Мы можем быть уверены в тех, кто остался?
— Нет, но они все рожденные с магией. Постараемся сделать из них стражей, чтобы их нельзя было назвать катамами.
— А что с тем мальчиком?
Магистр непонимающе посмотрел на секретаря.
— Другом покойной. Он видел что-нибудь?
— Он говорит, что нет…
— Вы ему не верите?
— Почему же, верю… хочу верить, но если он видел то, что произошло и не говорит об этом, значит знает, на чьих руках кровь нашей ученицы. Пусть молчит и дальше.
Магистр еще раз взглянул на процессию за окном и сел за стол перебирать бумаги.
— Навата, скажите, а когда прибудет барон, чтобы проститься со своей дочерью?
— Думаю, сегодня-завтра.
— Хорошо, оставим ему тело убийцы. И еще, насколько я знаю, тролли уже ушли. Воин отправился с ними?
— Нет, господин магистр, — ответила мадам Дарей. — Вечером он хотел с вами встретиться.
— Этим вечером?
— Да, но он не сказал по какому поводу. Точнее, он сказал только, что это слишком важно, чтобы передавать через секретарей, — последние слова она произнесла с нескрываемым недовольством.
— Спасибо, Навата, — усмехнулся Эдуард, понимая, насколько это возмутило его помощницу. — А теперь я попрошу оставить меня одного, мне необходимо отдохнуть.
— Конечно, — сказала секретарь и закрыла за собой дверь.
За стеной послышался шум — ученики выходили из своих комнат. Начинался обычный новый день в замке. На день у магистра было множество планов, но самое важно для академии начиналось с самого утра — прощание с магом, пусть и необученным, но магом, который умер в ее стенах.
После пышного праздника замок слишком резко погрузился в серость и темноту. Умом все ученики понимали, что в их жизни произошла трагедия, но никак не могли унять себя и свой нрав — им хотелось продолжать веселье, а теперь это было запрещено. Верховный маг уже давно привык к серым стенам без убранства и смотрел на них, как на продолжение своей жизни, но нынешний мрак свалился на него неожиданно. Оттуда, откуда невозможно было и предположить. Все изменилось в один день, и ум Эдуарда занимала одна единственная мысль: что именно он сделал не так? Навата за несколько дней успела множество раз повторить, что все, что происходит — чистая случайность, но в случайности магистр не верил, также как не верил в благие намерения катамов, простой интерес троллей и правду стражей. Хотя со стражами было проще — во все, что они говорят, они сами верили беспрекословно. Вот только слишком недалекими стали лорды, почувствовав свою власть, слишком много ответственности взвалили на свои плечи, веря в свое единство и непобедимость.
Он взял с полки книгу времен и в очередной раз начал читать про создание академии, про библиотеку и про приход катамов. Тот, кто писал этот экземпляр, был дотошен в своих изучениях, описывая каждую мелочь, которая происходила в стенах замка. В глаза бросилась одна фраза, которую Эдуард уже неоднократно видел, но не придавал ей значения.
Маг начал вспоминать свой приход в Академию и годы, когда он был адептом. Книги в библиотеках действительно были разложены идеально и просмотрены не единожды, однако то, что катамы искали, они так и не смогли найти.
