Молодые люди прошли по первому этажу, через три больших зала, открывающихся на крытую галерею, и оказались перед входом в башню. Тэйрин пробовала считать ступеньки, но скоро сбилась, Корвин толкнул люк, и они выбрались на площадку. С высоты море казалось сверкающей поверхностью, гладкой, едва подвижной, ночь выдалась тихая, почти без ветра. Девушка подошла к решетке, оперлась о бортик. Корвин обнял ее за плечи:
— Говорят, если долго смотреть вдаль, увидишь очертания земли за морем. Далекий берег. А если ночь лунная — можно ступить на дорожку и добежать до нее.
— Зачем? Мне не нужен далекий берег. Нигде не будет лучше, чем здесь.
Корвин кивнул:
— Значит, ты остаешься?
— Остаюсь. Пусть говорят.
— Молодец, — он привлек ее к себе поближе, — скоро рассвет. Ночи еще короткие. Видишь, вон там просветлело.
Тэйрин не видела, но поверила на слово, у Корвина было острое зрение, к тому же она почувствовала предрассветный холодок и поежилась, теснее прижавшись к юноше. Он прошептал ей на ухо:
— Хочешь встретить рассвет здесь, или пойдем вниз? Я еще не показал тебе второй этаж.
На втором этаже разместилось множество небольших уютных комнаток, но Тэйрин и Корвин остались в первой попавшейся. Деревянная кровать рассохлась и отчаянно скрипела от каждого движения, вместо простыни, что поутру следовало бы выставить на обозрение многочисленных родственников, был старый пропахший конским потом плащ, но Тэйрин не обращала на это внимания. Она только успела подумать, что, несмотря на все старания матери, из нее так и не получилась настоящая леди. И, право же, в данное мгновение это печальное обстоятельство девушку только радовало…
Получив письмо от Вэрда, Ивенна не удивилась. Она на себе испытала неодолимую силу страсти, свойственной ее роду, и понимала: если ее сыновьям нужна эта девушка, они добьются своего или умрут, пытаясь. Потому она и не стала возражать, когда Корвин забрал невесту и переехал в "Поющий шиповник". В герцогском дворце было слишком много людей, а близнецы, не задумываясь, пойдут по трупам, если им попытаются помешать. Пусть получат, что хотят, и уедут из империи.
Ивенна не видела иного способа избежать кровопролития. Корвин быстро утешится и найдет другую жену, с его солнечным нравом он просто не сможет долго горевать. Да, сбежавшая от алтарей невеста — позор для рода, но лучше стыд, чем смерть. Кому, как не Ивенне, знать — позора в ее жизни было предостаточно.
Дознаватели Хейнара первым делом пожелали переговорить с Тэйрин, но Корвин воспротивился: "Моя невеста перенесла тяжелое потрясение, и я хочу избавить ее от неприятных воспоминаний. Капитан Трис был в это время в Виастро, вы можете задать свои вопросы ему". Увещевания не помогли, он даже не сообщил Тэйрин, что дознаватели прибыли в Квэ-Эро.
Жрецам пришлось довольствоваться Ивенной, в надежде, что близнецы сперва захотят повидать мать, а потом уже отправятся за кузиной. У них не хватало людей круглосуточно наблюдать и за герцогским дворцом, и за виллой, а Корвин отказался вернуть невесту в родительский дом.
Можно было надавить, пригрозив обвинением в пособничестве слугам Ареда, но старший дознаватель не любил разбрасываться пустыми угрозами — никто не отдаст на суд жрецов Хейнара будущего герцога Квэ-Эро лишь потому, что тот оберегает свою невесту.
Зато герцогиня Ивенна проявила редкое понимание и готовность помочь, учитывая, что речь шла о ее детях. Впрочем, проведя несколько дней в обществе леди, отец Реймон перестал удивляться — у этой женщины вместо сердца был кусок льда. Неудивительно, что герцог пил и бегал за служанками. Слуги Хейнара не давали обет безбрачия, но от одной мысли, что мужчина может разделить ложе с герцогиней Ивенной, у отца-дознавателя стыли ладони.
Проходили недели, но беглецы исчезли бесследно. Первое время жрецам постоянно приводили подозрительных путешественников, хватая всех, отдаленно попадающих под описание. Все близнецы, имевшие несчастье родиться в Квэ-Эро, побывали у них по несколько раз, вне зависимости от возраста и внешности, пару раз бдительные горожане даже приводили девочек. Похоже, Старнис оказался прав, и мальчишки сбежали за границу, но Реймон не отзывал своих людей.
Чутье подсказывало, что рано или поздно они попытаются заполучить девочку, а чутье никогда не обманывало отца-дознавателя, он не зря занимал свой пост. Реймон вспоминал всех грешников, прошедших через его руки: деревенских травников, соблазнившихся легким заработком, незадачливых купцов, прикупивших в Кавдне загадочных безделушек, варваров на службе наместницы, продолжавших поклоняться родовым божкам, не забывая, впрочем, и Семерых. Чутье ни разу не подвело Реймона — все они признавались, что согрешили, все они заплатили за свой грех. То же самое случится и с этими мальчишками, будь они хоть трижды маги.
