Корвин отстегнул с пояса ножны, чтобы не мешали в бою, и вынул свой меч — короткий, чуть изогнутый к острию, излюбленное оружие моряков, взял в левую руку узкий кинжал-полумесяц. Ни секундантов, ни стражи, ни лекаря… Случись что — за Тэйрин некому будет заступиться.
Клинки взлетели в приветственном салюте, и Ллин шагнул в сторону, уклоняясь от удара. На какой-то миг Корвин поймал его взгляд, внимательный, спокойный… слишком спокойный. Началось утомительное хождение по кругу. Ллин двигался быстро, но как-то заученно, словно успевал перед каждым движением вспомнить соответствующую страницу из трактата по фехтовальному искусству. Атаковал он в той же заученной манере… к сожалению Корвина, они читали разные трактаты.
Тэйрин стояла, прижавшись к стене, поодаль от Мэлина, наблюдавшего за поединком. Она нервно кусала губы, не замечая, что по подбородку уже стекает тонкая струйка крови. Девушка понимала — Ллин тянет время, выматывает Корвина. В случае победы после долгого боя ему сразу же предстоит второй. Близнецам плевать на честь. Если брат проиграет — Мэлин нападет. Тэйрин удивлялась, что он до сих пор не вмешался. Ну что ж, она сразится с ними их же оружием. Девушка бесшумно выскользнула из зала и побежала к лестнице.
Мэлин закрыл глаза, чтобы ничто не отвлекало его от поединка. Он смотрел глазами брата, чувствовал тяжесть клинка в своей руке, сжимал влажную рукоять, втягивал воздух сквозь сжатые зубы. Только он знал, какая ярость бушует в душе Ллина под личиной презрительного спокойствия. Колючая, холодная, шипом засевшая в сердце. Брат уставал: движения замедлились, Мэлин потянулся к нему, переливая тонкий ручеек силы в напряженные мышцы, но Ллин сердито оттолкнул близнеца — "Прочь. Сам. Не мешай".
Корвину надоел этот бесконечный танец: шаг в одну сторону, два шага в другую, повернуться, наклониться и по кругу. Словно с жеманной девицей на балу — вроде бы и льнет к тебе, а не прижмешь, все время ускользает. Сейчас он покажет «братцу», куда Навио корабли гоняет. Он прикинул расстояние — как раз, лучше и быть не может, и прыгнул вперед, с коротким яростным выкриком, рубанув наотмашь, сверху вниз. Ллин отшатнулся, утратив невозмутимое выражение лица, и едва успел вскинуть перекрещенные клинки, чтобы остановить летящий к своей голове меч. Корвин удовлетворенно хмыкнул, полоснул открывшегося противника по любезно подставленному бедру и отступил:
— Ну что, хватит с тебя? А то ведь и убить могу. Забирай своего братца и убирайся, а вернешься — уши отрежу.
Вместо ответа Ллин встал в позицию. Теперь он не мог тратить время на пустые разговоры — минуты вытекали кровью из раны. Если бой затянется, он упадет от слабости. Сейчас юноша не отказался бы от помощи брата, но Мэлин и так принял на себя половину удара, и стоял, навалившись на стену. Он разделил с братом боль так же, как разделял радость, впервые понимая, что их связь, быть может, не благословение, а проклятье.
Тэйрин, задыхаясь, бежала вверх. Ей казалось, что винтовая лестница уходит в бесконечность, виток за витком, и она никогда не добежит до площадки. Она опоздает, близнецы убьют Корвина, как убили Виля. Он умрет из-за нее. Девушка оступилась и съехала на две ступеньки вниз, разбив колено, но успела ухватиться за стену. Поднялась, и не обращая внимания на струящуюся кровь, побежала дальше.
Поединок продолжался, темп ускорился, теперь атаковал Ллин, Корвин отбивался, ожидая, когда рана подействует, и соперник подставится. Но старый граф слишком хорошо обучил своих приемышей — упрямец истекал кровью, но не допускал ошибок. Пора было заканчивать: рана в бедро, сама по себе не опасная, могла привести к смерти, если вовремя не перевязать, а убивать так некстати объявившегося родственника Корвин не хотел.
Не то, чтобы он проникся внезапной братской любовью, но вряд ли Ивенне понравится, что ее сыновья убивают друг друга, да и Семеро не одобряют братоубийства. Движения Ллина замедлились, и Корвин решил, что наступил подходящий момент — можно закончить бой одним ударом, и у противника пострадает только самолюбие.
Тэйрин толкнула тяжелую дверь и вышла на площадку. Ветер швырнул ей в лицо водяную завесу, она на ощупь добралась до поручня, несколько раз упав по дороге. Прижавшись к решетке, она переждала сильный порыв ветра. Нужно было идти дальше, отпустив надежную опору — веревка от колокола крепилась посередине площадки, к вделанному в каменный пол кольцу.
Девушка до боли сжала зубы, выпустила поручень, и пригнувшись, рванулась вперед. Ветер тут же снес ее в сторону. Тогда Тэйрин поползла, распластавшись по скользкому камню, уткнувшись лицом в воду. Прошла целая вечность, пока ее пальцы наткнулись на кольцо. Она с трудом развязала тяжелый мокрый узел, обломав ногти, и потянула на себя веревку.
