— Это прошение от герцога Квэ-Эро, ваше величество. Он просит вас заставить эльфийского короля наказать виновных в уничтожении второй экспедиции в новые земли, а так же выделить средства на отправку третьей экспедиции, на этот раз под защитой военных кораблей.
— Я умею читать. И я бы не сказала, что «просит», скорее — требует. Этот, — Саломэ запнулась, но совладала с собой, — герцог, обвиняет сородичей моего царственного супруга в подлом убийстве!
— Ваше величество, эта бумага — прошение. И слава богам, что просит. Это означает, что он все еще признает вас своим сюзереном.
— Все еще?!
Чанг пожал плечами:
— Боюсь, что как только вы объясните молодому герцогу про безгрешность царственных сородичей вашего супруга, простите, сородичей вашего царственного супруга, его мнение может измениться. У южан горячая кровь.
— И я должна серьезно отнестись к этому бреду? С чего он взял подобную чушь? Те корабли бесследно пропали много лет назад!
— Тут все написано, нашелся очевидец.
— Какой-то оборванец рассказал сказку, а герцог поверил. Отправьте туда своих людей принять меры.
Чанг вежливо улыбнулся:
— Оборванца — повесить, герцога устыдить?
— Почему вы улыбаетесь? Не обязательно вешать, придумайте что-нибудь!
— Если я придумаю то, что вы желаете, оборванца придется повесить, что не так уж и страшно. Гораздо хуже, что через некоторое время после этого казнить придется уже герцога. Боюсь, что титул правителя Квэ-Эро потеряет всякую притягательность в глазах возможных претендентов. Два герцога за двадцать лет на плахе — не самая мудрая политика.
— Вы что же, угрожаете мне мятежом?
— Я? Упаси меня боги. Я был и останусь верным слугой вашего величества и империи, даже если дальновидные повеления вашего величества приведут мятежников к воротам дворца.
— К воротам дворца мятежников привели дальновидные повеления моей предшественницы, которую вы боготворите, — ядовито парировала Саломэ, вызвав у Чанга довольную усмешку:
— Неплохо, весьма неплохо. Но одной язвительностью делу не поможешь. Если не загасить угли, начнется пожар. Предлагаю отправить в Квэ-Эро представителя Короны провести расследование. Пусть тянет время, допрашивает свидетеля, выясняет подробности. В конечном итоге этот бедный моряк запутается в своих же показаниях. Тогда можно будет попытаться убедить герцога, что несчастный сошел с ума, потерпев бедствие, или что-нибудь в этом роде.
— А экспедиция?
— Отказать. В казне нет денег. Хочет, пусть плывет за свой счет. И никаких упоминаний про эльфов. Расследование ведется, чтобы установить истину, — он покачал головой, — но на всякий случай я бы приказал готовить армию. Весьма вероятно, что герцог разгадает вашу игру. Корвин Пасуаш только на первый взгляд кажется простаком, а на самом деле — весьма проницательный молодой человек, недаром капитаны выбрали его главой берегового братства, хоть он и чужой крови.
— Вы что же, считаете, что в этой истории есть хоть доля истины?
Чанг понимал, что ответив правдиво, отправится в отставку в тот же миг и не сможет ни на что повлиять:
— Важно не то, что считаю я, а то, что считает герцог. И что считают его подданные, — он помолчал, но все-таки добавил, понимая, что, быть может, подписывает молодому герцогу смертный приговор, — на вашем месте я бы известил эльфийского посла, боюсь, что в ближайшее время Квэ-Эро будет небезопасно для его сородичей.
Наместница встревожено посмотрела на министра:
— Пусть только посмеет! Но я сегодня же переговорю с послом Эрфином. А вы найдите подходящего человека, чтобы вести расследование.
Чанг поклонился и вышел из кабинета, унося с собой письмо. Человека он найдет, и даст ему понять, что истина в данном расследовании интересует в последнюю очередь. А наместница предупредит эльфов. Герцога жалко, но лучше несчастный случай на охоте, или там, на рыбалке, чем восстание и эльфийские погромы. Мятеж можно подавить, но ни за какие блага мира Чанг не хотел связываться с эльфами. В отличие от боготворящей короля наместницы, министр хорошо знал историю.
Позабытая сага о роде Беркутов, чудом уцелевшая в одном неполном списке, красноречиво показывала, к чему приводит война с бессмертными. Много лет назад, еще до основания империи, эльфы убили лорда из рода Беркутов. То ли он сам приказал срубить в их лесу дерево, то ли кто-то из его людей, но лорда и его только что родившую жену сожгли в собственном замке. Мать погибшего, леди Элана, объявила эльфам войну. Тогда все тоже началось с погромов, а закончилось кровавой резней. Против леди поднялись ее собственные вассалы, зачарованные эльфами.
Министр криво ухмыльнулся, представив лицо Саломэ, если той доведется ознакомиться с сагой о Беркутах. Прикажет сжечь негодный пергамент и будет сокрушаться, до чего же испорчены некоторые люди! Разве могут сородичи великого короля Элиана творить зло? Всем ведь известно, что миролюбивые эльфы не воюют с людьми, только смертные проливают кровь направо и налево. Чанг вздохнул: мечты, мечты…
