– Это ты, – сказала Анна, глядя на Сифа.
– Не может быть, – отстранённо вымолвил Сиф.
– Но он мог двигать море, и он появился из морского создания, и он сказал ровно то же самое, что и ты в тот день, когда мы тебя нашли: «Где мои братья и сёстры?» – Анна перевела дух и лихорадочно перечитала легенду. – Он совершенно как ты. Ну, за исключением этого, «на редкость сообразителен».
Элли моргнула, снова и снова вчитываясь в слова. Смех Финна всё ещё проносился над балками – ребяческое хихиканье сменилось хриплым, каркающим хохотом.
– Здесь… здесь действительно будто тебя описывают, – признала Элли.
Снизу донёсся ещё один полный агонии крик. Сиф и Анна напряжённо застыли, глядя на дверь.
– Вы тоже слышали это? – спросила Элли, и они кивнули. – Что бы они ни делали с этим бедолагой, они могут перестать уже в самом скором времени. Нам нужно уходить, пока их внимание занято.
Элли положила подлинный дневник Хестермейера и его рукопись в водонепроницаемую сумку, сделанную из высушенных моржовых кишок. Когда они, крадучись, выходили из комнаты, Элли бросила последний взгляд на нарисованную на стене карту и таинственный безымянный остров у самого пола, прежде чем их поглотил мрак.
Они просеменили по коридору так быстро, как только осмелились, спустились по лестнице и выбрались из люка. Они жались друг к другу на верхней площадке лестницы. Сиф, посмотрев вниз на море, прикрыл глаза. На этот раз ему потребовалась больше времени – Элли полагала, его внимание рассеивалось из-за того, что он прочёл в рукописи. Наконец воды спали, и Элли с Анной снесли Сифа вниз по ступеням. Элли видела, как лицо его приняло выражение предельной концентрации, лоб нахмурился, будто его угнетал кошмарный сон. Затем глаза его открылись.
– Я… Я не могу его сдерживать, – выдохнул он.
Они были теперь в самом низу лестницы, на скользких каменных плитах. Вокруг зыбились тёмные воды, удерживаемые лишь волей Сифа. Элли окатила паника. Если воды обрушатся на них в эту минуту, они или швырнут их в стену здания, или унесут в открытое море.
– Ты можешь, Сиф, – увещевала она.
Сиф глухо заворчал и снова закрыл глаза. Стена воды задрожала. Море поднялось до щиколоток Элли, замочив её брюки.
Затем оно начало отступать. Элли и Анна облегчённо вздохнули и занесли Сифа по ступеням наверх. Шумно выдохнув сквозь стиснутые зубы, Сиф обмяк, и стена воды рухнула, ударив в стену здания под ними. Сиф дрожал, кожа у него была просто ледяная, так что им пришлось подождать несколько минут, согревая ему руки о погашенный фонарь.
Они прокрались по мощёной дорожке вдоль береговой линии к переулку, который должен был вывести их к Сиротской улице. Ветер жалил кожу на голове Элли, взрезая волосы, словно ледяным ножом. По левую руку высились Кроличьи норы: расколотые руины трёх сотен домишек без крыш и с выеденными огнём внутренностями. Справа на небольшом отдалении от берега была высокая залитая лунным светом крепость со многими островерхими башнями и приземистым круглым амфитеатром, угнездившимся сбоку. Крепость называли Надеждой Селестины в честь первой святой, а пройти к ней можно было только во время отлива, следуя, как по каменной переправе, по узкой череде торчащих над волнами крыш.
Ни с того ни с сего Сиф остановился.
– Это не мог быть я. В акуле, я имею в виду. Ведь не мог?
Он посмотрел на Элли, и ей показалось, что в глазах была практически мольба.
Элли сглотнула, глядя себе под ноги. Она никак не могла собраться с мыслями. Она сунула руки глубоко в карманы, до самого шва, и пальцы её коснулись чего-то маленького, круглого и твёрдого.
Она вынула жемчужину и покатала её в ладони. «Удивительно, какая таинственная вещь – жемчужина, сокрытая внутри раковины устрицы».
– Я не думаю, что тот кит проглотил тебя, – сказала Элли. – Я поискала рисунки, изображающие глотку кита. Она довольно маленькая – невозможно, чтобы кит проглотил человека. И даже если проглотил, если бы ты пробыл внутри более пары минут, ты бы умер от удушья.
– Но я же был внутри кита, – сказал Сиф. Силы явно возвращались к нему, и он зашагал вперёд. Элли поспешила за ним, тревожно поглядывая по сторонам. Дорожка вела через собрание осыпающихся статуй из времён до Потопления. Это был каменный лес: сотни мужчин, женщин и животных, бездвижно резвящихся во мраке. Они отбрасывали странные изрезанные тени, и Элли не отпускало странное чувство, будто они в любой момент могут прийти в движение.
Сиф сел, прислонившись к одной из статуй, и стал глядеть на море и на вереницу крыш, ведущую к Надежде Селестины.
– Я был внутри кита, – повторил он.
– Я не думаю, что нам следует околачиваться здесь, – буркнула Анна, оглядывая статуи животных, окружавшие их. Что-то всплыло в памяти Элли.
– Фреска, – промолвила она.
Анна нахмурилась.
– Какая фреска?
– Я и Сиф, мы видели фреску в канализации, когда возвращались от Устричного готовища. Там был мёртвый волк, и из него выходила женщина.
Сиф поднял голову. Глаза его прищурились.
– И кто она была? – спросила Анна.
Элли глубоко вздохнула.
