Элли, к своему удивлению, обнаружила, что улыбается, сама не зная чему. Она чувствовала, что нужно сказать, как она им благодарна, но не находила слов. Вместо этого она взглянула вниз, и пальцы её скользнули по открытым страницам дневника Хестермейера. Сиф перестал шагать, с любопытством наблюдая за ней.
– Что такое?
– В этой записи… – Элли указала на левую страницу, – Хестермейер вдруг начинает говорить о Враге так, будто бы оный и есть Питер, словно они одно и то же – он как будто не осознаёт разницы. – Она нахмурилась, прикусив большой палец. – Враг появился перед Хестермейером в облике его друга. А мне он является как мой брат. Зачем он это делает?
– Оный, – поправила Анна.
– Как, ты думаешь, Враг выбирает себе Сосуд? – спросил Сиф. – Я хочу сказать, что это же не случайность, так?
Элли потёрла подбородок. Анна, растянувшись на полу, вполглаза листала дневник Хестермейера.
– «Враг – это паразит. Вроде одной из этих зловредных ос, откладывающих свои яйца внутри других насекомых», – зачитала Анна вслух. Она поглядела на склянки с мёртвыми тварями на ближайших полках. – А у тебя, часом, нет одной из этих зловредных ос, а? – сказала она. – Вот бы поглядеть.
Сиф присел рядом с Анной, читая дневник у неё через плечо.
– Паразит, – пробормотала Элли. Она вынула из кармана жемчужину и покатала её в ладони.
Сиф и Анна подняли головы.
– Что это, Элли? – спросил Сиф.
– Он паразит, – сказала она.
– Оный, – поправила Анна.
– Оный паразит, – сказала Элли. – Оный питается от своего хозяина и делается сильнее, и тогда оный может вырваться сам по себе. Но Враг не живое существо – оный не ест. Так чем же оный питается?
Скривившись от боли, Элли поднялась на ноги. Анна подскочила, чтобы помочь ей.
– Спасибо, – сказала Элли, шатко доковыляла до стены с тысячей рисунков и сдёрнула набросок зловредной осы. – Может, именно поэтому он выбрал меня – потому что во мне есть нечто, чем он может кормиться. Нечто, чего нет в тебе. – Она взглянула на Сифа. – Или в тебе. – Она посмотрела на Анну. – Или в ком-либо ещё.
Она ещё какое-то время разглядывала рисунок, но мысли у неё были вязкие, словно патока. Она закашлялась, и Анна поспешно поднесла ей стакан воды.
– Как умер Питер Ламбет? – поинтересовался Сиф, всё ещё глядя на дневник.
Элли приковыляла к нему, пригубив воды.
– Я не знаю, – ответила она. – Хестермейер об этом не говорит.
– Может, это и было на недостающих страницах, – сказал Сиф. – Думаешь, он умер так же, как твой брат? Как думаешь, он винил себя за то, что случилось с Питером, как ты винишь…
– ЗАТКНИСЬ!
Гнев, вспыхнув, затопил всё тело Элли, и она швырнула свой стакан в Сифа. Он не долетел, отскочил от стопки книг и даже не разбился. Все трое смотрели, как он катится по полу, описывая небольшую окружность.
– Прости, – промолвила Элли с широко раскрытыми глазами. – Не знаю, почему я это сделала. – Гнев отпустил её, на его место пришёл жаркий стыд. Она опустилась на колени. – Извини меня, Сиф.
Сиф подбежал к ней.
– Всё в порядке, – мягко проговорил он. – Правда, всё хорошо.
– Ничего не хорошо, – сказала Элли, когда Анна принялась растирать ей спину. – Я так устала, – воскликнула она, борясь с неожиданно подступившими слезами. – Почему я так устала? Он не выполнил моего желания!
– Мы придумаем, как остановить его, – сказал Сиф. – Мы придумаем, как починить тебя.
Элли хмуро уставилась на свои руки. Они были такие бледные, почти такого же цвета, как рыбье мясо, ну если не считать нескольких веснушек. Она задумалась, а были ли у брата тоже веснушки на руках.
Она слабо улыбнулась Элли и Сифу, и они улыбнулись в ответ, а затем принялись трещать о вещах, необходимых в дорогу.
Элли поглядела на свои истерзанные ногти. Она смутно припоминала, как кто-то отчитывал её за то, что она вечно их жуёт, но она не могла вспомнить, кто это был. Был ли это её брат? Она крепко зажмурилась и попыталась вернуться мыслью в прошлое, вспомнить его – настоящего его. Но тотчас грудь налилась холодом, перед глазами у неё стояла только его пустая кровать.
Как они думают починить её? Единственная часть, которая была ей необходима, утрачена.
Остаток дня они провели, планируя свой побег из Города. Анна взяла Фрай и Ибнета в доки, чтобы приглядеть подходящую для «приобретения» лодку, и потратила небольшое Эллино содержание на покупку достаточного припаса сушёных фруктов и копчёной рыбы, которого могло хватить на месяц в море. Элли тем временем могла лишь лежать бессильным пластом в мастерской. Временами ей казалось, будто тело её сделано из камня и железа. Временами – будто оно состоит из пустого воздуха.
Она проснулась ночью, умирая от жажды. Сердце колотилось так, словно она только что взбежала на гору. В раздражении на собственное тело едва не взвыла – ну как можно быть такой бодрой среди ночи, а добрую половину дня продремать? Она накинула на плечи одеяло и, пошатываясь, вывалилась в мастерскую, чтобы попить.
– Привет, сестра.
