Я думаю, что конец близок.
Я был дураком. Я позволил оному взять над собой верх.
Теперь моё тело слабее, чем когда-либо, едва ли не бумажный кокон. Я чувствую чудовищное давление в груди, словно нечто страждет быть рождённым. Я едва могу удерживать ручку.
Я собираюсь позволить Инквизиции схватить меня. Возле Большой Верфи есть часовая башня, где мы с Питером провели не один восхитительный вечер, беседуя до темноты. Я пойду туда и постараюсь вспомнить его, а затем стану кричать и буду кричать, пока за мной не придут.
Но сначала я доставлю этот дневник в университет. Если благодаря моим усилиям другие прочтут его, тогда, быть может, муки мои были не напрасны. Мое самое заветное желание в том, что история моя поможет будущим Сосудам – что она научит их тем вещам, которые мне самому хотелось бы знать с самых первых дней. Быть может, она даже поможет им окончательно уничтожить Врага.
Я пишу эти слова, но Враг смеётся надо мной. «Дай им свою книгу, – говорит оный, – но я всё равно замучаю их».
Моя жизнь была слишком короткой, исполненной большой тьмы. Но в ней были чудесные годы, когда я был счастлив своим знакомством с таким светлым, добрейшей души человеком, как Питер. Как бы мне хотелось помнить его в эту минуту. Всё, что у меня осталось – это Враг.
Но я верю, что однажды этот гнусный бог обнаружит, что руки его коротки, а власть недостаточна. Что он ступит в разум кого-то сильнее меня. Того, кто сумеет сработать щит из своей любви. Или даже выковать оружие. И тогда наступит день, когда Враг познает величайшую муку.
Это я и говорю тебе, дорогой Сосуд, мой преемник: я верю в тебя.
– Элли?
Элли смотрела на свои пустые руки, где мгновение назад был её брат. Собственное дыхание гулко отдавалось в её ушах.
– Где?.. Где?..
Она отшатнулась и попятилась к верстаку. Она втянула шею так, что плечи едва только не касались мочек ушей, и так сильно сжала зубы, что у неё заныли челюсти.
– Элли, что случилось?
Анна скатилась из библиотеки, одетая во вчерашнее платье, с заспанным и припухшим лицом.
– Я услышала твой голос. Где Сиф?
– Я разговаривала не с Сифом, – сказала Элли. Она запрокинула голову и тотчас подметила странное хрусткое ощущение в шее, как будто между позвонков застрял камушек. – Что-то… изменилось, – промолвила она, и холодок засаднил у неё на сердце. – Думаю, я только что совершила огромную ошибку.
– Что ты имеешь в виду? Элли, ты дрожишь. – Анна принялась растирать Эллины голые руки. – Да ты совсем замёрзла! Погоди, ты разговаривала с оным?
Элли кивнула. Она восстановила в памяти весь свой разговор с Финном.
– На какой-то миг любила его. Словно он и был моим братом.
Анна скривилась, будто только что проглотила червя.
– Но с чего тебе любить его?
– Потому что хотелось. Это изгнало боль. – Она потёрла грудь. – Ненадолго.
Анна нахмурила лоб.
Взгляд Элли упал на дневник Хестермейера, лежавший открытым на полу.
– Паразит питается за счёт своего хозяина – ему необходимо нечто, что может дать только его хозяин. Я думаю, этого-то он и добивался всё это время. Вот он, секрет пропавших страниц.
Она схватила дневник.
