– Слушай: «Я был дураком. Я позволил оному взять над собой верх», – зачитала она вслух. – Вот что он пишет сразу после отсутствующих страниц. Я всегда думала, что он говорит о том, как много он использовал желаний, сделав себя слишком слабым. Но, может, он осознал, что его ошибкой было отдать свою любовь Врагу, как если бы оный был настоящим Питером. Это Врагу и было нужно – Хестермейерова любовь к Питеру. И моя любовь к моему брату. – Сердце колотилось у неё в груди. – И именно это я ему и дала.
Анна подняла с пола Эллино одеяло и накинула его ей на плечи.
– Послушай, ты ещё жива, – сказала она. – Значит, ещё не слишком поздно.
– Но, думаю, Хестермейер недолго протянул после этого. В последней записи он говорит, что собирается подняться на Часовую башню Ангелуса, сразу после того как передаст свой дневник в университет. А именно там он и умер. У меня, вероятно, остался от силы один день.
Анна издала слабый стон и села рядом с Элли.
– Может, тебе нужно… ну, не знаю, забрать свою любовь обратно, – сказала она.
– Но как мне это сделать?
– Ну, если Враг обманул тебя, вынудив почувствовать к нему любовь, может, тебе просто нужно перенаправить эту любовь в правильную сторону – на настоящего Финна.
– Но я не могу вспомнить его, Анна, – проговорила Элли прерывающимся голосом. – Я не могу увидеть его лицо, не могу услышать его голос. Всякий раз, как я пытаюсь представить его, я лишь чувствую эту ужасающую боль и тяжесть на сердце. Не думаю, что Враг позволит мне вспомнить моего настоящего брата. Оный же всё это время жаждал подменить его.
– Ну, значит, нам просто нужно всколыхнуть твою память – как насчёт этого? – Анна подобрала трубку из толстой чёрной глины с высеченным на боку китом. Она подула в него, влажный булькающий звук раздался с другого конца. – Это же была его трубка, правда?
– Думаю, да, – туманно отозвалась Элли. – Но я не помню, чтобы он пользовался ею.
Анна покусала губу.
– Так, может, тогда его рисунки? – Её глаза обежали мастерскую, и она ухмыльнулась. – Ты держишь их в том сундуке, верно? – сказала она, заметив металлический короб возле двери в Эллину спальню. Она бросилась к нему. – Вот видишь! Всё что тебе нужно – просто посмотреть на эти рисунки, уж тогда ты точно вспомнишь Финна.
Элли поморщилась, видя, как заблестели надеждой Аннины глаза, когда та откинула крышку короба. Улыбка на лице Анны дрогнула и погасла.
– Ох, – проговорила она, сунув руку внутрь и извлекая ком скукожившейся, в серых подтеках бумаги – все листы склеились и слиплись. Она ошарашенно посмотрела на Элли. – Что с ними произошло?
Элли печально поглядела на пол, сердце её защемило от стыда.
– Я сложила их в этот сундук как в надёжное место после того, как Враг спас их по моей просьбе из приюта. Но несколько месяцев спустя я увидела морского котика, запутавшегося в сетях, он был в каменной заводи, куда мне было никак не добраться, так что я попросила Финна, – она сделала глубокий вдох, – я попросила Врага спасти его. Он слил из каменной заводи всю воду. А когда я в следующий раз открыла сундук, он был полон морской воды.
Анна вернулась к Элли, задумчиво хмурясь.
– Я почти уверена, что в кладовке в приюте ещё оставалось несколько его рисунков.
– Правда?
– Ага. – У Анны порозовели щёки. – Я заходила туда иногда, чтобы посмотреть на них.
Эллино тело обмякло со вздохом.
– Но там в кладовке тысячи старых рисунков. Тебе понадобится целая армия, чтобы отыскать их.
Анна с гордостью выпрямилась.
– Так у меня и есть армия. Сироты помогут. Я подряжу их на подвиг с самого утра. – Она положила руку на плечо Элли. – Мы придумаем, как одолеть оного.
Элли едва не провела пятернёй по волосам, но вовремя остановилась, как бы они снова не посыпались.
– Он принимает облик моего брата, чтобы я полюбила его. Как же могу я одолеть его? Я не могу перестать любить своего брата.
– Тебе и не нужно. Просто перестать смешивать его с Врагом. Это просто.
Элли сжала зубы.
– Нет, ничего не просто. Я же тебе говорила – Враг не позволяет мне вспомнить его. И всё, что мне остаётся – это другой Финн…
– Единственный Финн, Элли, – твёрдо сказала Анна, скрестив руки на груди. – Тебе нужно воскресить его в памяти.
– Я не могу воскресить его. Он мёртв.
Анна закатила глаза.
– Если ты умрёшь, ты что же думаешь, ты просто раз – и перестанешь существовать?
– Да!
– Я хочу сказать, конечно, ты будешь кормить рыб, но ты не исчезнешь. Я всё равно буду помнить тебя, как и остальные сироты. И у них останутся все твои изобретения, все игрушки, что ты сделала для них.
– Но меня-то больше с ними не будет.
– Конечно же, будешь, Элли, – сказала Анна, и, к удивлению Элли, голос у неё пресёкся. – И когда ты завтра уплывёшь из Города с Сифом, ты всё равно останешься со мной. – Она смахнула со щеки слезу.
Элли ошеломлённо уставилась на неё.
– Я… я думала, ты отправишься с нами?
Анна горестно поглядела на Элли.
– Я не могу. Я не могу оставить остальных. Ты и Сиф приглядите друг за другом. Он не такой плохой, наверное. Но у сирот больше никого нет.
