Уличного освещения тут не было. Улицу освещали только огромные окна гостиных на первых этажах домов, лишённые всяких признаков занавесок. Впрочем, этого было вполне достаточно для ориентировки.
Впереди показался кусок мохнатой темноты — участок, заросший деревьями, что-то вроде местного парка. Чуть дальше деревья были подсвечены снизу странным голубоватым светом.
— Вот мы и пришли, — сказала девушка, когда они подошли к этим деревьям.
Оказалось, что тут был открытый бассейн, выложенный голубой плиткой и подсвеченный подводными лампами. Рядом под легким навесом располагались скамейки и вешалки для одежды. Стена у этой импровизированной раздевалки была только с одной стороны и переходила в высокую, в полтора человеческих роста, живую изгородь.
— Вот там душевые и сауна, — Труди указала на дверь в стене, — а за этой изгородью тренажерная площадка. А я поплыла, а то все наши уже в воде.
В бассейне действительно плескалось человек восемь молодежи. Труди скинула с себя кимоно, бросив его на лавочку, и с разбегу прыгнула рыбкой в бассейн. Как и в Порт-Шамбале, мысли о таких вещах, как купальники и плавки, здесь никому не приходили в голову.
Анджей прошёл сквозь арку в живой изгороди и оказался на достаточно хорошо освещенной площадке, хотя снаружи было почти незаметно, что здесь есть какой-то свет. Тренажёры здесь были точно такие же, как на Лунной базе, комплекс упражнений он уже успел хорошо выучить. Правда, в этот раз он начал задыхаться, не сделав и четверти обычного комплекса. Пришлось снизить нагрузку.
Кроме него, на площадке занимался ещё один мужчина — сухощавый, чуть ниже среднего роста, абсолютно седой, с аккуратно подстриженной бородкой.
Когда они одновременно закончили очередной подход и переводили дух, абориген вдруг обратился к Анджею:
— Добрый вечер. Вы здесь новенький?
— Я тут, можно сказать, в гостях. Я Анджей Краковски, журналист с Земли.
— А я Герберт Штайер, можно просто Берт, профессор геологии в отставке. Вижу, вы только что прилетели и ещё толком не акклиматизировались, так что не напрягайтесь зря. За несколько дней мышцы не успеют потерять тонус, а дыхалка постепенно адаптируется.
Профессор Штайер оказался необычайно словоохотливым, как это часто бывает у пожилых людей, а главное, вызывал полное и безоговорочное доверие и желание поделиться своими проблемами. Очень скоро Анджей рассказал ему про те планы, которые они с Эрнестом составили для знакомства с Марсом.
— Ну нет, тут Эрнест, пожалуй, неправ, — откомментировал этот проект Штайер. — Марс — это не только хандрамиты. Нельзя почувствовать, что такое Марс, не постояв посреди харрандры, да так, чтобы рейлер в поле зрения не попадал. Но это легко исправить. Сейчас позвоню кому-нибудь из своих учеников, и организуем вам экскурсию в какую-нибудь полевую партию. Сейчас это просто. Вот лет двадцать назад («сорок земных», — подумал Анджей) мы уходили в экспедицию, как какие-нибудь конквистадоры. Флиттеров тогда не было, тиэни тоже не было — тогда еще не умели делать термоядерных реакторов размером меньше ангара. Летать за пределами терраформированных участков можно было только на безумно дорогих химических ракетах, поэтому ездили на вездеходах на топливных элементах. Уходили на пару месяцев, почти без шансов вживую увидеть посторонних людей. То есть зашвырнуть килограммов сто запчастей беспилотной ракетой ещё могли, если сильно прижмёт, но в остальном совсем без поддержки с неба. Радиосвязь тоже то ли есть, то ли нет. Как поднимет ветром железистую пыль, так и приехали.
Через некоторое время они закончили комплекс упражнений и приняли душ. Профессор засобирался домой, а Анджей решил ещё искупаться в бассейне. Труди со своей компанией все ещё была там.
— Смотрю, дядя Анджей, вы уже познакомились с дедушкой Бертом, — вынырнула она под самым носом у журналиста. — Это самый классный дед в нашей деревне. Правда, не самый старший — есть ещё дедушка Зигфрид, тому вообще шестьдесят лет. Вы долго плавать будете? А то я уже почти наплавалась.
Анджей не имел никакого желания плавать долго, поэтому минут через пятнадцать выбрался из воды. Труди как раз успела подсушить свои роскошные волосы большим стационарным феном.
