— Да всё, что у вас растет только в тропиках. У нас тут вечное лето, потому что экватор, но лето примерно южной Швеции или Финляндии. Поэтому для нас экзотика даже то, что вы называете белым хлебом. Ну и виноградное вино. Подозреваю, что за пару бутылок чего-нибудь, этикетки чего последние полгода мелькали в земных телесериалах, можно как раз примерно тысячу и выручить.
— А как же чайный куст? — Анджей отхлебнул местного чая. Не то чтобы это был чай высокого класса, к которому Мара приучила его за последнее время, но вполне на уровне того, что пьет большинство европейцев. — Вроде это куда более тропическая культура, чем виноград.
— Какой куст? — удивился Эрнест. — Чай делают из травы. Такая высокая, по пояс, с темно-розовыми цветами и узенькими листочками по всей длине. Называется кипрей или willowherb. Растёт по всем обочинам дорог. Там ведь дело не в траве, а в правильной обработке.
— Такая красивая страница истории земного мореплавания! — вздохнул Анджей. — Чайные клипера, парусные гонки от Шанхая до Лондона, приз капитану, который первым доставит в Англию чай нового урожая — а оказывается, всё дело в правильной обработке. В Англии Rosebay willowherb растет по всем обочинам дорог, и не надо рисковать, неся верхние брамсели в штормовую погоду. Всё дело в правильной обработке… — еще раз повторил он с усмешкой.
— Англичан XIX века пускали в китайские порты, — почти обиделся марсианин. — А нас на Землю? Опять же Марс немного маловат для того, чтобы строить свои космические корабли. Обычно этим начинают заниматься, когда население колонии перерастает за семь-восемь миллионов. А у нас нет стольких неперекрытых часм, чтобы мы могли удвоить население. И вообще, пожалуй, дешевле было бы оборудовать целый хандрамит под оранжерею с климатом земных тропиков и выращивать там всё, что надо, чем возить через космос. Говорят, арктурианцы ухитряются вести более-менее серьезный межпланетный товарообмен. Но у них три планеты фактически на одной орбите, совершенно идеальные астронавигационные условия, и на каждой есть океан, так что можно летать на тяжелых кораблях. А у нас в Солнечной системе что-то такое получится, только если хоть как-то выгорит проект Twin Sister.
— Какая ещё сестра-близняшка?
— Вы чуть ли не больше всех на Земле работаете с космической темой и не слышали про самый амбициозный проект времен перед Экспансией?
— Мы там, на Земле, всё забыли, — с иронией произнес Анджей. — Пока не пришёл ВКФ со своим Антверпенским договором, мы как-то даже не задумывались о том, есть ли жизнь на Марсе.
— Это лет девяносто назад, почти одновременно с основанием нашей колонии, был начат проект терраформирования Венеры. Причем не как у нас тут, отдельными кусочками, а целиком. Но этот проект рассчитан на сотни лет. Глобальные преобразования быстрыми не бывают. Туда забросили псевдорастения-аэропланктон, они там размножаются и потихоньку преобразуют атмосферу. Поэтому, когда пятьдесят лет назад Земля свернула космические программы, проект продолжился. Земляне из Института Солнечной системы немножко контролируют то, что там происходит, Марс периодически выпускает новую партию машин, которые поднимают с поверхности питательные вещества для аэропланктона, и фрахтует попутный транспортник, чтобы он их туда забросил. Жалко бросать, столько труда вложено. Хотя если и получится, заселять ее будут, скорее всего, земляне. Для нас там и гравитация высоковата, и температура.
— Что теперь будем делать? — спросил Эрнест, когда они вышли из кафе. — Уже вечер, шестой час. Через час стемнеет, а ты, наверное, устал от всех этих перелётов, смен календаря и прочего. Предлагаю поехать ко мне. У меня в доме есть свободная комната — старший сын недавно отделился, а младший до неё ещё не дорос. Посмотришь на быт обычной марсианской деревни.
В сторону Соацеры и Меласа рейлеры ходили каждые двадцать минут. Они вышли на тихой платформе, не доезжая пары остановок до Соацеры. Вместе с ними вышли ещё два человека, похоже, старшие школьники, поздоровались с Эрнестом и убежали куда-то на другую сторону путей, под эстакаду.
Узенькая дорожка, по которой они шли, почти сразу вывела на берег то ли речушки, то ли канала, обсаженного по обеим сторонам довольно высокими деревьями, и пошла параллельно воде. В воде плескалась какая-то рыба, в ветвях деревьев пели птицы. Такая вот пасторальная идиллия — на другой планете, в огромном каньоне, перекрытом плёнкой…
Минут через пятнадцать прогулки, когда Солнце уже коснулось близкого марсианского горизонта, они дошли до деревни, утопающей в садах. На краю деревни располагался гараж весьма приличных размеров с несколькими воротами, перед которым было припарковано несколько тракторов, грузовичков, косилок и прочей сельскохозяйственной техники.
— Сейчас заберу оттуда младшего, — сказал Эрнест. — Наверняка он после школы завис в гараже дядюшки Михеля с его подмастерьями.
Он исчез в гараже и через минуту вернулся, таща за руку мальчишку, который на ходу сыпал вопросами:
