— Наверное, шияары их сами изобрели, — пожал плечами Гонсалес. — как мы сейчас знаем, окрестности красных карликов обычно очень бедны литием. Соответственно, шияары в системе Gliese 556 и ещё много в каких заселённых ими системах испытывали явный дефицит литий-ионных аккумуляторов. Вот и исхитрились втиснуть тиэни в габариты мобильного внутрикорабельного робота, Правда, их варианты были увешаны процессорами. Так же как у высших животных всё будет пронизано нервами, у шияаров процессоры и датчики торчат в каждой подсистеме.
Поэтому современные аварийные тиэни, которые весят полцентнера и почти лишены электроники — это уже человеческая разработка. Причём арктурианская, на базе древнеарктурианских банков физэффектов. Можно сказать, что это совместное творчество всех известных разумных рас. Потому что форма акустического резонатора, создающего стабильную стоячую волну в плазме, слизана с тиссинского музыкального инструмента.
— Так значит вы считаете их разумной расой?
— Конечно. Поэтому мы и называемся «Военно-Космический флот» а не «Бригада зачистки космической нежити». Они — вполне разумная раса. К сожалению, состоящая из абсолютно независимых роёв. Нету у них центрального правительства, с которым можно заключить мир. Поэтому приходится чистить от них систему за системой.
Обсудив еще ряд менее животрепещущих вопросов, преподаватели собрались расходиться.
— Прогуляйтесь до лаборатории Ганса, — посоветовал Гонсалес Бромтону. — там наверняка сидит Мара, она подкинет вас в Бордо. А я уже староват баллистическим извозчиком работать. Ну когда же у вас появится нормальная малая авиация?
— Будто вы, Мигель, сами не знаете когда, — буркнул тот. — Когда вы бросите цацкаться с нашими так называемыми правительствами, и завоюете нас по-человечески.
— Ну уж нет. Мы, конечно, не такие меркантильные, как шияары, но на такой альтруизм не способны. Взваливать себе на шею администрирование десяти миллиардов людей, которые привыкли к патерналистским правительствам…
Наши предки в своё время предпочли покинуть Землю и искать новую родину, а не пытаться переустроить старую. Впрочем, и сейчас никто не мешает так делать. Есть не меньше десятка запаркованных планет. В смысле уже исследованных, пригодных для колонизации, на которые пока не набралось колонистов. А если выкупить патенты колонизации на этот десяток, у планетологов прибавится денег и они за пару лет разведают ещё столько же.
А вашу инертную массу расшевелить… За последний год желание отправиться в Галактику изъявило пятеро землян. Карл Кроппкэ, Анджей Краковски, Сильвио Джанелли, Мишель Рандью и Ганс Пфельце.
— Погодите-погодите, — перебил его Шварцвассер. — Трое из перечисленных — мои сотрудники. Анджея я тоже знаю. Но кто этот Джанелли?
— Преподаватель вокала из Милана. Как он узнал от Андреа Фаррани, что на Лемурии нет ни одного преподавателя итальянской школы, так сразу собрал чемодан и купил билет на первый же корабль под Арктур. Видно быть первым в Му-Сити лучше, чем вторым в Риме.
— Интересно, а сколько спейсиан за это время посетило Землю?
— Ну в общем-то одна Фаррани.
— А эта девочка-аниматор, Гертруда Марсианская?
— Труди не в счёт. Она прилетела не «на Землю», а «в Порт-Шамбалу». Ну влюбилась девушка в бравого курсанта, променяла довольно крупный город на военную базу. Это сплошь и рядом бывает.
Но как раз спейсианскому туризму на Землю земные законы сильно мешают. Ну неудобно прикрываться Антверпенским договором, когда люди с которыми ты общаешься, такой защиты не имеют. Мне Фаррани жаловалась.
Второй день пребывания Анджея на Лемурии прошёл в сборах. А на третий день с утра пораньше они с Ильмой взвалили на спины не слишком тяжелые рюкзаки и отправились на станцию мотриссы.
Анджей удивился, почему они не воспользовались автожиром, но Ильма объяснила, что около аэровокзала парковка дорогая, а гонять машины этого класса совсем без людей в кабине не разрешается. Поэтому пусть машина постоит около дома.
На станции, несмотря на раннее утро, было многолюдно. Группа молодёжи, одетая более-менее одинаково в немаркие костюмы, напоминавшие полевую форму какой-нибудь армии, окружила кучу рюкзаков и ящиков.
Вторым кругом стояла ещё группа людей, одетых куда более разнообразно, вероятно провожающие. В руках у одного из них была гитара.
Как раз когда Ильма и Анджей вошли на платформу, вся толпа дружно подхватила припев:
