Белые пальцы, пробежав по струнам, снова наиграли мотив "По полю, где войско легло..."
- "А после - зима и война"... Считай это предсказанием. В стихах Саад вообще много касающихся тебя предчувствий. Империя давно не вела войн и забыла об опасности. Юное варварское государство на Востоке готовит ей горький сюрприз. Как думаешь, устоят твои глиняные монастыри на пути многотысячной армии?
- За Краем Пустыни нет ничего, кроме выжженных песков, костей и камней. Все так говорят. Впрочем, увидим. Но почему именно я?
- По долгу крови, по праву рождения. Видишь ли, твоя матушка заполучила тебе в отцы самого Ангела Тьмы. С кем не бывает.
- Ты безумец.
- Верно,- спокойно отозвался музыкант. Но я тебе не вру, сестрица. И матушка твоя всегда мне нравилась. Даже когда я держал в руках её мёртвую голову. В тот день я подарил ей кольцо, дороже которого нет в Империи. Правда, уберегла она его не лучше своей героини. А жаль,- вместо вороха пустых слов ты могла бы унаследовать редчайшую драгоценность. Никак не хуже этой.
Он запустил руку ей за пазуху и вытащил за шнурок дымчатый стеклянный сосудец, в котором что-то плескалось.
- Удивительно всё складывается. Кто же направляет твою судьбу, если забота бессмертных оборачивается пустыми хлопотами? Как ты похожа на неё. Очень похожа.
- Ты сказал, Саад?
Слепой певец вернул реликвию на место.
- Саад. Две жизни - одна душа. Неумирающий беспокойный дух. Тебе не утаить свою силу, дитя, сколько бы ты не пыталась...
..."Тебе не утаить свою силу, дитя..." ...Слова из отлетевшего предутреннего сна звенели на самом дне души. Но Энтреа уже погрузился в заботы сегодняшнего дня.
Проходимец, нанятый прислуживать в дороге, исчез под утро на самых подступах к Ашеронскому лесу, прихватив с собой лошадей. Испачканная накануне одежда осталась не вычищенной, порядочного завтрака тоже не предвиделось. Справившись с приступом бессловесного бешенства, Энтреа обдумал ситуацию.
У него осталась клетка с голубями для ритуала на берегу Озера и кое-какая мелочь им в подмогу. Не слишком богато - магия была основой его личности и не нуждалась в разной дребедени, вроде амулетов и заклинаний. Нуждалась она в пробуждении, и, случись такое, задача оказаться к вечеру у озера Наар показалась бы пустяком, но теперь, при всём своём могуществе, Энтреа рискует опоздать к рассчитанному часу полновластия луны и застать её пустой и иссякшей. Придётся полагаться на удачу,- или на помощь. Лес странен и волшебен, и он ему поможет.
Энтреа собрался и решительно двинулся в путь.
Оказавшись под сводами леса, Энтреа был ошеломлён солнечной, благоуханной, медовой истомой, жарко дохнувшей ему в лицо. В пронизанной золотым светом зелени качались цветы, жужжали шмели. На стволах сосен плавилась смола. Всё дышало роскошью и полнотой многообразной самодостаточной жизни, бесконечно чуждой всякой магии, бесконечно чуждой ему, Энтреа. Но он ощущал её обаяние и начинал беспокоиться: могли ли жить призраки в этом лесу?
Споткнувшись о корень, он упал в нагретую траву, в россыпь душистой мелкой земляники, а потом медленно повернулся на спину, запрокинул лицо и уставился в голубеющее между ветками небо. Он попытался услышать заветные мысли леса и послать ему свой вопрос. Но небо смотрело на него наивно и немо.
Вдруг на небесном фоне показалась голова диковинного зверя. Вскочив на ноги, Энтреа увидел лошадь. У животного был приветливый вид и весёлый взгляд. Очень отчётливый знак. Ашеронский лес велик, и кто его знает, где искать это Чёрное Озеро. Судя по всему, вот и проводник.
Энтреа протянул руку, и проводник сделал шаг вперёд. Ни седла, ни уздечки на нём не оказалось. Мохнатые ножки и длинная грива серого цвета. Энтреа погладил лошадь и взобрался на неё вместе со своей поклажей. Два голубя испуганно затрепыхались. Не слишком удобно, но всё же куда лучше, чем пешком.
Лошадка послушно двинулась в глубину леса,- может, немного быстрее, чем хотелось бы всаднику. Постепенно облик леса менялся. Кроны деревьев ушли далеко вверх, остались позади цветы и многотравье. Приглушённый свет скользил по голым стволам и сухим листьям на земле. Иногда открывались изумрудные поля папоротника, замысловатые россыпи грибов.
Вскоре Энтреа почувствовал в воздухе присутствие неведомой магической силы и заметил уродливые изменения в облике растений. Внезапно что-то странное случилось с его скакуном. Тот взбрыкнул, насмешливо захрапел и, покосившись на всадника, пустился вскачь, не разбирая дороги.
Ветки хлестали Энтреа по щекам, липла невидимая паутина. Вцепившись в гриву коварного зверя, он пытался удержаться сам и не выронить клетку. Смутные подозрения проснулись в его душе, но лишь когда животное пробежалось вдоль по лесному ручью, сплошь окатив мальчика водой и прелыми листьями, подозрения превратились в догадку. Крестьяне называли их водяными лошадками. Госпожа Ифрида смеялась над суеверным народом, да вот поди ж ты - многолетние учёные расчёты жриц Ордена были сбиты и нарушены выдумкой тёмных и невежественных людей.
