Сет заставил её сделать второй шаг. Какое-то потустороннее вмешательство не позволило ему довести дело до конца - но и остановить запоздало: теперь уже собственная смерть заглянула ей прямо в глаза. Слабеющего захвата убийцы не достало на то, чтобы хрустнули позвонки, однако горло было раздавлено - полуослепшая, почти задушенная, еле выцарапалась Фран из тисков жёстких рук и бросилась бежать, с каждым судорожным всплеском последних сил всё больше превращаясь в живучего, но искалеченного и обезумевшего зверя. Тёмное животное чутьё привело её к случайному укрытию - и покинуло, оставив бесчувственное тело и замершую на пороге перехода душу.
А за порогом её дожидалась чёрная река - и какой-то частью измученной души Фран ощутила, что её уже несут тяжёлые лаковые волны и ход течения необратим. И вот тогда извечное упрямство оставило Фран и внезапно - с ужасом и надеждой - она поняла, что готова принять сомнительное предложение с той стороны. Да, в самой сердцевине её существа зиял вход в бездну, но силу, которую предлагала ей бездна, не нужно было брать взаймы - эта сила была её по праву. Её сокровище, её наследство, её продолжение.
В этот миг пустой шелухой слетели с неё прежние заблуждения: невозможно было убежать от судьбы, убежать от себя. На королевском пиру не отводят чашу с напитком. Зато потом - да, потом она будет делать то, что пожелает. Если не выберет равнодушные воды Чёрной реки, глухие к любой её воле.
И Фран сделала правильный выбор. Так она стала магом. Так она стала взрослой. И всё же в этом выборе чудился лёгкий привкус обмана, затаённая надежда когда-нибудь снова всё переиграть. Потому что нет ничего невозможного для живого человека.
Тонкая ниточка силы потянулась в реальность из непостижимой бездонной пропасти, поддерживая и врачуя плоть, незаметно, исподволь, меняя свойства ума и сердца. Впрочем, полноценной инициацией это всё-таки не было - не хватало присутствия старшей духовной сущности, проводника в мир небывалого. И ещё одной вещи не хватало для того, чтобы из нежизнеспособного кокона выбралось окрылённое магией совершенное в своём роде существо - времени. Отдалённые звуки битвы разбудили Фран слишком рано.
И вот тогда, когда Фран покинула временный приют, в окнах которого уже разгоралось весёлое пламя, когда, привыкая к боли и утрате ощущения собственной неуязвимости, ковыляла по городу - и размышляла о том, как теперь ей распорядиться жизнью варварского царя и что делать, если её собственной персоне вместе с доверенной ей реликвией вскоре будет суждено оказаться в распоряжении варваров - в этот самый момент прямо с неба обрушился на неё удар, подтолкнувший к последнему - третьему - шагу.
Это было худшее из переживаний в её жизни. Рядом с этим померк даже ужас видения Чёрной Волны. Словно ослепительная молния ударила прямо в мозг, просветив насквозь весь опыт прошедших с рождения лет, спрятанные воспоминания и тайные мысли. И в этом безжалостном свете Фран успела заметить, что не все из этих мыслей и воспоминаний - её. Внутри её головы был кто-то ещё. И даже потом, когда боль вторжения утихла, ощущение постороннего присутствия осталось - как заноза, как стрела в боку. "Как кол в заду" - мрачно подумала Фран, прислушиваясь к изменениям в своём внутреннем мире. Впрочем, неожиданно и насильно навязанное, это присутствие не было вовсе чужеродным - так, можно привить на яблоню грушу, но попробуйте проделать это с розой. Насколько можно было заметить, незваный гость поразительно точно вписался в очертания освоенных пространств её личности - и притих, затаился. Но что-то продолжало происходить за пределами чувствительности, в каких-то глубинных структурах ума - и с этим взбешённая и испуганная Фран ничего не могла поделать.
Одержимость - гнусная штука, и сначала Фран показалось, что опасные игры с волшебными силами в самом деле не довели до добра. Неожиданно промелькнувшее воспоминание о незнакомом купце, расстающемся с жизнью посреди ночной Дороги, подкрепило это предположение, а у одержимости появилось имя.
Вот так встреча, Энтреа, - больше похожая на нападение из-за угла, и это в минуту, когда все силы и присутствие духа нужны, чтобы выжить и выполнить предназначенное.
Откуда-то стало ясно, что таинственный двойник никогда не разделял её предубеждения к магии и не ведал отречений и ограничений. Его дар был неизмеримо сильнее - но больше от личности Энтреа не осталось сейчас почти ничего - тонкая материя, из которой соткана душа и воля человека казалась повреждённой и трепетала разрозненными лоскутами. По крайней мере, это обнадёживало - двойник не мог влиять на решения и действия Фран. Пока не мог.
И всё же в таком положении вещей обнаружились некоторые преимущества.
Зрение стало меняться практически сразу. Каким-то внутренним взором Фран теперь видела город насквозь, словно живую карту, на которой в лучах её внимания проступали детали и подробности.
