"Не дайте разорить тёплые гнёзда" - он никогда не забывал эти слова. Но не увидел в Таомере такого гнезда, ведь её колыбели были пусты, а их обитатели унесены в безопасное место. И даже в словах музыканта о пустыне, которая убивает, он не сумел расслышать эхо учительских слов. Но теперь, когда город считай что пал - где искать безопасное место? Куда Роксахорова армия двинется дальше? Они там, на её пути - "слабые создания, не ведающие зла, окружённые беспомощной любовью, не способной ни от чего уберечь". И на короткое, но решающее мгновение, Сету было дано испытать такую любовь.
Он был старшим товарищем, теряющим друга и матерью, теряющей своего ребёнка. Таомера стала Краем Пустыни, воронёнок - музыкантом, а музыкант - воронёнком. И стало отчётливо и предельно понятно, что некоторые вещи невозможно исправить, но совершенно невозможно дать повториться им снова.
У него было чувство, будто довелось долго и мучительно нашаривать путь в темноте, а потом где-то открылась дверь - и в потоке яркого света каждый дальнейший шаг внезапно стал прост и понятен. Всё, что он делал теперь - было правильно, словно парус поймал нужный ветер и несёт его точно к цели.
Сет помог подняться мальчику и позволил заглянуть себе в лицо. В требовательном, цепком взоре музыканта недоверие сменилось изумлением, затем - пониманием. А потом мальчик хотел что-то сказать и, вдохнув, согнулся от боли.
Паренёк зажал рану рукой, скомкав, стянув на боку край стёганой куртки, и, не теряя впустую времени, повёл еретика за собой - к ближайшему участку стены. Им ещё удалось свободно подняться наверх, но когда они пробирались по полуразрушенному переходу, вокруг уже свистели стрелы. Сет почти нёс на себе музыканта, когда они добрались до укрытия - и очень вовремя, поскольку подвесной мост, соединяющий переход с башней, уже начинали поднимать. Остальные входы тоже были отрезаны. Мальчик и еретик оказались последними, кто нашёл здесь спасение.
В глубоком каменном чреве воротной башни.
Действительно, всё заживало очень славно.
Поразительно быстро отрастали даже волосы, выстриженные на месте страшной раны на голове Энтреа. А сейчас нежные девичьи руки снимали бинты с его рёбер и меж прикосновений пальцев различались робкие, как к святыне, прикосновения губ. И под волшебной сетью невесомых касаний бережно лелеемые мощи незаметно обернулись живым дышащим телом, которое сонно, но несомненно отзывалось на ласку - так же, как любое другое тело, как великое множество прочих тел.
А потом девушка осмелилась поднять голову и вздрогнула, встретив взгляд из-под тёмных ресниц - по-змеиному холодный и очень трезвый. Пролепетала замирающим, сбившимся голосом:
- Вы вернулись, господин?
Энтреа прикрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то. А потом ответил:
- Я мог бы уже вернуться. Но есть две вещи, ради которых стоит повременить. Взвесить жизнь варварского царя и решить, сочтены его дни - или, умножившись, принесут пользу Принцу? Выяснить, что за штуковину хранит при себе мой двойник. Не могу рассмотреть. Девчонка мешает мне. Пытается мешать - но помощи от неё будет больше.
- Что мне сделать для вас, господин?
- А что это было? Прекрасно. Самое то, перед тем, как отправиться обратно под землю, в сырость и темноту.
Подкрашенные глаза юной жрицы Энаны испуганно распахнулись:
- Под землю? В мир мёртвых?
- Да нет. Это какая-то нора, подземелье. Моя подружка пробирается в башню, но сейчас я устроил ей перерыв. Мне нужно кое-что обдумать, а ей - восстановить силы. Нам пришлось изрядно потрудиться. Интересно, видит ли она тебя во сне?
Башню построили в три яруса. Из нижнего, прорезанного насквозь главным въездом в город, не было хода наверх. Можно было подняться только со стены, по подвесным мостам с обеих сторон. На третий этаж вёл люк с массивной приставной лестницей. Именно там собрались уцелевшие защитники города. Все девятнадцать человек.
И Сет вместе с ними.
Поднимать раненых, балансируя на узких ступеньках - непростая задача, особенно если так или иначе ранен практически каждый - не считая пятёрки стрелков, что были здесь изначально. На вопрос, зачем это нужно, кто-то коротко бросил:
- Выкуривать будут.
Собрали и затащили наверх всё, что нашли из запасов продуктов, воды и оружия. И только когда заперли крышку люка тяжёлой железной задвижкой и рухнули без сил, то вспомнили, что хорошо бы ещё втянуть за собой лестницу. Идею встретили парой крепких слов и оставили пока как есть.
Музыканта Сет перевязал ещё внизу, и теперь медленно обходил остальных, подворачивая или снимая одежду, смывая кровь, вынимая наконечники стрел, обрабатывая наспех замотанные, чем придётся, раны. Кое-где пригодились игла и нитки, почти что везде - заранее припасённая фляга с омой. Ребята протягивали ему бинты, разодрав на полосы подолы рубах.
Темнолицый бородач с выбитым глазом раздражённо отклонил помощь:
- Собираетесь вечно жить? Отвоевались, голуби. Тпру, приехали. Город взят. Нет больше никакой Таомеры.
Ему ответил тихий голос музыканта:
