Дух, демон, убийца, встречник-
Вдох- воздух ревнивый плечи
Надежным сожмет объятьем,
Оплавится белое платье,
Смолою дохнет и нефтью,
И душу взаймы - навечно-
Возьмет, обещая счастье
Стать злою и гибкой плетью,
Бессмертной пустыни частью.
Спускаясь пологим склоном,
Никто не услышал бы эти
Слова, что нашептывал ветер
Тому, с кем едва знакомы,
Никто увидеть не мог бы
Сияния синей стали
Ножа, что вспоров лишь воздух,
Вдруг пламенно алым стало,
И алые, алые капли
Горели на белой коже
Того, с кем едва знакомы,
Того кто всего дороже.
Никто не узнает, как долго
Вой ветра над телом рыдает,
Пока, без заметного толка,
Я нож о бедро вытираю.
- А ещё это песня о том, что неплохо спросить себя, собираясь сразиться с Пустыней: не эту ли смертоносную силу ты любишь в том, кого любишь? Не этот ли страшный секрет приворожил твою душу - готовность отречься, забыть, уничтожить: чужое, непостижимое.
На середине фразы дрогнув, ломается голос, и вот, спадает личина: напротив сидит слепой бродячий певец - рот вот-вот готов растянуться в длинной ухмылке.
Фран не удивлена.
- Я никого не люблю, - хмуро заявляет она.
Её собеседник фыркает, потом принимает серьёзный вид и кивает.
- Мне-то можешь не говорить.
Девочка не замечает его веселья.
- Это Саад?
- Что скажешь, одно лицо? И не только лицо, дорогая. Я вижу всё больше сходства. Не пойму, почему, но меня это радует. Ты заметила? Есть и отличие.
- Нет.
- Не важно. У Саад были зелёные глаза.
Сет идёт дальше, наугад, осторожно нащупывая дорогу. Сквозь него проносится бешеный вихрь образов и картин, способный свести с ума любого - кроме таких, как он. Маг начинается с умения удерживать в памяти очень много вещей - и всё равно это слишком. Знакомый обряд встал на дыбы и ринулся вскачь - и стоит огромных усилий не дать себе свергнуться в пропасть. Сверни Сет немного в сторону - вот они, ответы на все вопросы. Но и сейчас вспышки чужой памяти порой затмевают, застят понимание цели пути - а впереди ещё один неведомый мир, опрокинутый в потустороннюю зеркальную бесконечность.
Наконец вот он, один из мостов, соединяющих Фран и Энтреа - сноп взметнувшихся искр переносит Сета через границу. На мгновение он чувствует себя словно муха на потолке - подвешенным вверх ногами, но потом звёздный лабиринт оказывается там, где надо, и течёт, омывая бёдра, изредка доплескивая до лица. Напрягая внимание, Сет находит нужную мерцающую прядь и следует за ней, не позволяя себя отвлечь игре переменчивых образов в глубинах чужой души. Нить ведёт в самое сердце тёмной раны, обезобразившей светоносную плоть звёздного водоворота.
Мимоходом Сет успевает заметить в мелькании прожитых мальчиком дней красивую строгую женщину с подведёнными глазами, луну над чёрной водой, выпущенную в небо пару голубей, отблески пламенных снов, сомнительного знакомца Фран с повязкой на зрячих глазах, и снова сны - разделённые пополам с сестрицей. Каждый из этих двоих - блестящая рыбка на остром крючке пронзительно-ярких видений, а где-то во тьме ждёт рыбак, но он, в свою очередь, тоже лишь чей-то улов. Упрямая рыбка-Фран хочет скинуть нахлебника, что присосался и кормится за её счёт, но по-настоящему её свобода в руках рыбака, а тот держит крепко, очень крепко. Сейчас, изнутри, еретик хорошо понимал, чем так манит, так тянет к себе Рдяный Царь (помимо действительно неодолимой роковой чувственной прелести) - надеждой осуществиться, раскрыться во всей полноте своего предназначения, на пределе возможностей проявить свой магический дар, в котором и есть вся жизнь настоящего мага.
Сет представлял, насколько его способности уступают каждому из близнецов - но это не могло его обескуражить. Он крепко знал своё дело. Вокруг поднимались декорации, возведённые силой его ума. Но в этом иллюзорном мире у него были кое-какие права. Он узнает, чего боится Энтреа, вообразит и вызовет к жизни нужное оружие - и оборвёт все мосты, соединившие вместе этих странных детей. Достало бы сил - как здорово было бы не ограничиться этим, разом выжечь весь выводок. Но - нельзя. Теперь нельзя. Забрезжило что-то в девчонке. Неясное что-то. Надо бы с ним разобраться.
А если так, то и мальчик способен преподнести сюрпризы.
Интересно, заступничество призрака маленького братца распространяется и на него?
То, что это не так, Сету пришлось понять очень скоро.
Он не был готов к тому, что видел Энтреа в миг катастрофы. Он никогда бы не смог к этому подготовиться. Но предусмотреть вероятность чего-то подобного был просто обязан.
Непростительная ошибка.
Потому что враги человеку близкие его.
