Теперь Фран могла видеть в темноте и на расстоянии, однако картинка выходила весьма схематичная, будто начертанная пером. И всё же - невероятно - там были люди. Много людей. Куда больше, чем те полтора десятка бойцов, что ушли в подземелье.
И Фран заторопилась, спускаясь вниз. Ну, это просто сказать, что вниз. На самом деле запутанный лабиринт переходов бросал её в разные стороны, заставлял выписывать далёкие досадные крюки.
Путь давался нелегко - особенно по наклонным крутым коридорам. Но иногда сквозь грохот срывающихся камней она различала далёкий гул человеческих голосов и в непонятной надежде отчаянно стремилась навстречу - оступаясь, задыхаясь, ссаживая кожу в узких проёмах.
Но вот, сырые каменные стены расступились. Своды пещеры резко ушли вверх, образуя огромный, как собор, подземный зал. Абсолютно тёмный. Тихий - если не считать усиленного эхом звука падающих капель.
Что-то здесь было не так.
Она же слышала голоса. Эхо шутит с ней злые шутки? Но люди? Она и сейчас ощущает присутствие. Зал полон народу.
Всплеск страха. Огонёк-фонарик взвился вверх и вспыхнул яркой ракетой.
Защитники Таомеры. Да, они были здесь.
Ну, может не Таомеры - но ведь как-то же называлось это место тысячи лет назад. Город на холме. И холм тогда был повыше, - так почему-то подумалось Фран, - и город побольше. Только из города тех времён никто не успел уйти - разве что вниз, в пещеры. Там они и остались.
Сидели, привалившись к природным оплывшим колоннам, похожим на потухшие свечи, лежали, обнявшись, вдоль уходящих во тьму стен. Матери прижимали к себе хрупкие тела младенцев, в костлявых пальцах мужчин рассыпались ржавые мечи.
Фран шла по проходу, оставленному телами, не отводя от жестокой правды расширенных глаз - и какое-то новое чувство поднималось в её душе. Картины свершившейся беды, неприглядной мучительной смерти не пробудили в ней естественного ужаса и отвращения. Она всматривалась в высохшие оскаленные лица, гадая, что выпало этим людям - голод, холод, отчаяние, - и вдруг начала понимать, что не чувствует жалости. Сочувствие, сожаление - всё это то, что приходит снаружи. А она ощущала себя вместе с ними. Вместе с людьми. Всегда изгой, всегда одиночка, Фран долго и трудно училась этому - у Берада, Хлая, в обители ереси, в городе у ополченцев, - и только здесь, среди мертвецов, настигло её, наконец, поразительное откровение - родство, причастность всему человеческому роду, всему живому - в отчаянном противостоянии жестокой бессмысленной гибели.
Искры любви и тепла - против мрака и хаоса.
Что за чудовищная катастрофа погубила этих людей? Фран уже знала, да. Но когда добралась до ровной сухой стены в дальнем конце зала - увидала своими глазами.
Он был хороший художник - парень в кожаной куртке, рука которого, в ставшем слишком просторным рукаве, всё ещё сжимала уголёк из ближайшего костра.
Сцена за сценой разворачивалась на светлой стене хроника жутких времён. В картинах неравной и безнадёжной борьбы людей с порождениями бездны странным образом сочетались смятение человека и трезвое внимание наблюдателя. Сотни фигур волна за волной катились на верную гибель и, разбиваясь в кровавом прибое, слой за слоем ложились под ноги врагам - намеченные быстрыми движениями, стремительными штрихами.
Но вот: военный совет на стенах города - и постройки очерчены любовно и твёрдой рукой, да так, что становится очевидной простота и бедность нынешней Таомеры в сравнении со старшей сестрой. И со спокойной подробностью прорисованы адские твари: вот эти крылатые - виги, а затянувшие небо тучи словно бы рваных одеял - смертоносные манты. И драконы. Огромные змеи, изрыгающие огонь, в котором сгорают, осыпаются пеплом стройные башни.
Странным образом это очень напоминает последнее из видений Чёрной Волны. За исключением драконов - но Фран могла просто не досмотреть. Значит, мир знал такое и раньше. Значит все её предчувствия - о тех же вещах, что описаны в книге Пророчеств. И вроде бы всё без того очевидно, но в это мгновение, будто повернулись какие-то шестерёнки её ума, - будущее и прошлое сложились, сошлись, будто стрелки на циферблате и пробил час взглянуть правде в глаза.
Вот что им всем предстоит. Восстание Ангромади. Нашествие адских тварей, сметающее города и стирающее холмы. Выжигающее пустыни - предания варваров говорят, что в древности эти края были цветущим садом. Кем надо быть, чтоб пожелать стать частью этой силы? Фран ищет в себе ответ и боится его найти. Но находит другое: ужасный, крамольный, и завораживающий, как взгляд в глубочайшую бездну, вопрос - не придётся ли ей превратится в Змея, даже пожелай она стать Спасителем?
