Фран обтирает рану остатками вина и стягивает, закрывает её ладонями. Сила сидит в ней сжатой пружиной, плещется запертым морем. Фран не собирается давать ей волю, но на краткое время позволяет истечь, устремиться наружу, сбегая по венам к запястьям. Кисти словно заливает растопленным золотом. Вместо пальцев - десять горящих фитилей, и в этом огне распадается, плавится ткань реального мира - и сгущается снова по воле юного мага.
Раны больше нет. Чуть заметен короткий рубец. Фран собирает в комок и бросает в угол грязные тряпки. Дальше уже не её дело. Еретик справится - или не справится - сам.
Сколько же времени прошло с начала ритуала? Ничего не разберёшь, с этой их омой. Страшно хочется есть, и давно - прямо очень давно - не мешает помыться. Путь к еде она помнит, но пока непонятно, как провернуть остальное. Ничего, теперь-то ей всё по плечу.
Когда Сет очнулся, он был дома. Каким- то краем сознания он понимал, что всё это неправда: и очнулся он совсем не окончательно, и дома давно больше нет.
Но сейчас он лежит на постели в пустой среди бела дня монастырской спальне. Рядом с ним на полу сидит Воронёнок.
- Прости, - говорит мальчик, - сам не знаю, как это вышло. Здорово я тебе зазвездил.
- Ты молодец, - слегка привстаёт Сет, поражаясь собственной слабости, - вытащил меня, да?
Маленький братец доволен собой и горд похвалой, но виду не подаёт.
- Пришлось повозиться, пока во всём разобрался. Если что - ты не думай. Работу твою я доделал.
Сет помнит, что призрак может лгать. Даже не лгать, а морочить голову, играть какую-то роль, предписанную чужой потусторонней волей. Услышав бесцеремонный прямой вопрос, демонические создания часто вынуждены ответить правду – ложь ведь тоже в каком-то смысле акт творения, а эти сущности бесплодны. Но сейчас рядом с ним не призрак - он говорит с другом.
- Завершил ритуал?
- В общем, да. Разделил близнецов. Крепко парень в девочку врос, ещё бы немного - и всё, без возврата. Одну только ниточку не допилил - глубоко, побоялся. Какая-то связь всё же будет у них - ну, как раньше. Как обычно у близнецов.
- Спасибо.
- Ага. Круто пришлось, верно? Я бы тоже не потянул, если б сам, без помощи. Эта штука у тебя на шее - как ты её запустил?
- Не знаю. А что она делает?
- Всё, - голос Воронёнка тих и серьёзен, - мне кажется, всё. Если я с тобой говорю, думаешь, я не знаю, что мёртв? Так вот: нет. Теперь нет. Не так, как раньше. Я страшно рад за нас, брат. Мне казалось, что наши дела безнадёжны. Может, и ошибался.
Сет понимает, что должен спросить что-то важное. Как ему не хватало этой возможности - посоветоваться.
- Выходит, я тоже? Всё, что я делал, было ошибкой? Не стоило так с девицей?
Неожиданно, Воронёнок смеётся:
- Это не твоя ошибка, брат. В этом мы оба с тобой дураки. Монастырское воспитание - не умеем с девицами. Чем-то бабы насолили дорогому учителю, а нам теперь расхлёбывать. Он-то, кстати, тоже признал, что неправ. Вон, и Фран напоследок благословил.
С души словно сняли тяжёлый камень - а раньше Сет и не знал, что он тут.
- Значит, Змеем ей не бывать?
Воронёнок больше не смеётся.
- Э, нет. Это тебе никто не может сказать. Она и сама ещё не знает. Выбор за ней. Но повлиять - попробуй. Ты ей нравишься. Вдруг чего и выйдет.
Волшебное зрение не покинуло Фран вместе с одержимостью, и теперь она бродила по непроглядному мраку подземелий, поражаясь тому, как далеко и глубоко простирается сеть подземных пустот. Летящий рядом огонёк слегка рассеивал тьму для обычного человеческого взора, позволял замечать камни и ямы под ногами. Фран чувствовала страшную древность этих камер и переходов. Часть из них выточили подземные реки, часть проделали люди - и случилось это давно, ещё до Тёмных Веков. Похоже, горожане даже не догадывались о большинстве пещер, довольствуясь малым количеством самых доступных.
Она искала воду - и нашла, и смыла с себя грязь и вонь последних дней - и ей казалось, что в ледяной воде она истончается, становится прозрачной, невидимой, как стекло. Тут недолго бы и замёрзнуть - но тело само обсушило себя и согрело разгоревшимся мягким внутренним жаром. Магия вросла в её плоть и кровь, но ещё не сроднилась с сознанием - новые способности удивляли. Наконец, она стала тем, чем должна была стать, и душа трепетала между счастьем и страхом последней, окончательной метаморфозы.
А ещё Фран надеялась отыскать хоть какие-то приметы человеческого присутствия, узнать, уцелели ли парни, что покинули башню незадолго до взрыва.
Но волшебное зрение не помогало.
Не нашлось в холме под городом ни одной живой души, кроме Фран и еретика. И это действительно огорчало.
Среди ополченцев Фран поняла то, что не успела понять в Братстве Огня - что можно не быть одиночкой. Для неё это сложный, но важный урок. И хотя настоящее боевое товарищество останется навек недостижимым, это она запомнит: на битву следует отправляться с кем-то.
И потом, она просто к ним привязалась. Даже к нескладному Тони, погибшему вместе с башней.
Где же искать их? Неужто там, наверху?
Но вот, что-то привлекло её внимание в самой глубине.
