Янг была права, когда говорила о том, что ему не впервой утешать фавнов, столкнувшимся в бою с тем фактом, что их соперники могут умереть. Что, иногда, они должны умереть. Он знал нужные слова — он говорил их Блейк, когда она одиноко сидела на ветке дерева неподалёку от лагеря, смотря в пустоту погасшим, неживым взглядом. Он говорил их Илии, он говорил их многим другим фавнам. Это было давно.
Он не был уверен в том, что сможет утешить Руби словами о долге, оправданиями о том, что она сделала всё, что могла, что если не погибнут они — погибнет кто-то из её близких, что иногда надо совершать ужасные вещи ради великих целей. Это не Белый Клык, да и он уже не тот самый Адам. Старые методы больше не работали.
Что же, он может и сымпровизировать. Он задумчиво провёл рукой по шарфу, чуть дёрнув алую полосу ткани. В последнее время у него это получалось.
— Слышал, у тебя проблемы со сном? — тихо спросил он, взглянув в сторону моря.
Руби подняла голову и слабо улыбнулась.
— Тебя Янг подговорила, ведь так?
Он слегка пожал плечами.
— Тебе повезло с сестрой.
— Я знаю, — с гордостью ответила Руби.
Некоторое время она задумчиво молчала, наматывая прядь волос себе на палец, придерживая рукой Кресент Роуз, а затем вздохнула.
— Думаю, мне пригодится совет.
Придерживая ножны, Адам сел рядом с ней, щёлкнув пяткой ботинка по белоснежной стене склада.
— Это из-за Ручейного?
— Да, — нахмурившись, Руби провела рукой по прикладу винтовки, — нет, не совсем…
Она тихо вздохнула, хмуря брови, и ненадолго замолчала. Он сидел молча давая ей время подумать.
— Люди воевали с самого начала, — медленно начала она, — друг с другом, с фавнами — я это понимаю. Мне это не нравится — война хороша лишь в сказках, но не на деле…
Он кивнул, соглашаясь. Многие из фавнов, выкрикивавших лозунги на трибунах, в бою сталкивались с жестокими, мрачными фактами — тяжёлым ботам Шни было плевать на то, что дело Белого Клыка было правым, на то, что они сражались за лучший мир. Идеализм и готовность пожертвовать собой были плохой защитой от тяжёлых праховых орудий.
Покачав головой, Руби продолжила.
— Но я понимаю и то, что иногда кажется, что другого выхода нет. Может быть, его нет на самом деле, а может он есть, только его не всегда видно, или же может он был, где-то в самом начале, просто его не нашли вовремя, закрыли на него глаза пока не стало слишком поздно. Это плохо, когда у людей или фавнов нет никакого иного выбора, кроме оружия, но это мир — иногда в нём случаются плохие вещи. Я всё это понимаю…
Она остановилась, смотря на свои колени. Её ботинок щёлкнул по стене склада, заставив загудеть металлическую обшивку. Скривившись, Руби ударила кулаком по крыше.
— Я другого не понимаю! Да, Белый Клык совершает плохие поступки, они воюют, убивают и совершают множество прочих вещей. Но они верят в то, что сделают мир лучше, пусть даже им придётся сделать плохие вещи с самого начала. Они творят зло — эти нападения на город, эти Паладины, но они всё равно борются за то, что считают правильным. Они готовы сражаться за это и отдать свои жизни, совсем как охотники — пусть их цели и не такие, как у нас. Они солдаты. Но Синдер… Она же не использует их как солдат! Ей не нужны солдаты, Адам — иначе бы она не сбежала, как только мы начали побеждать! Никому из них, ни Торчвику, ни её подчинённым, ни тому новому командиру, не нужны солдаты. Им нужны пешки!
Покачав головой, Руби опустила взгляд вниз.
— Ей же на самом деле плевать и на фавнов, и на людей. Она просто использует их, как шахматные фигуры. Просто потому, что ей так нужно — а на остальных плевать. Но это неправильно, Адам! Так не должно быть! Никто — ни фавны, ни люди такого не заслуживают! Каждый из нас уникален, в каждом из нас есть что-то своё, особенное. И пусть даже кто-то совершает плохие проступки сейчас — это не значит, что он не сделает когда-нибудь что-то хорошее! Может быть даже не он, а его дети или даже внуки — но в каждом из нас есть шанс на то, что бы сделать мир лучше. В каждом из нас есть потенциал стать чем-то большим, чем мы есть сейчас…
Зажмурившись, Руби провела руками по лицу. Он тихо слушал, задумчиво глядя в сторону моря.
Руби — она всё больше и больше напоминала ему Блейк, в те старые времена, когда она ещё не начала отгораживаться от мира, когда она свободно говорила то, во что верила, когда была уверена в том, что ещё чуть-чуть, и они изменят этот мир, сделают его лучше и правильнее…
То были хорошие времена.
