Но почему же тогда она поймала себя на том, что на миг ей отчаянно захотелось поверить? Что на миг, ей захотелось вновь оказаться с Блейк и Адамом, вместе, как в старые добрые времена, и плевать — есть рядом с ними ненавистная Шни или нет? Снова быть среди старых друзей, снова каждый день видеть Блейк — как она улыбается, смеётся, хмурит брови, напряжённо шевеля ушами или задумчиво смотрит в одну точку, сохраняя полную неподвижность и лишь изредка дёргая ушами. Снова слышать слова Адама — фавна, на которого она всегда смотрела снизу вверх, слова, которые всегда были правильны и имели смысл. Слова, которым она следовала всю свою жизнь в Белом Клыке.
Слова, от которых сам он отказался, назвав безумием и ложью.
Выдохнув, Илия оглянулась, осматриваясь по сторонам в надежде отвлечь себя от мыслей. Лагерь Белого Клыка по разному реагировал на происходящее — Приватиры в большинстве своём сохраняли молчание, перебрасываясь между собой сухими, короткими фразами. Каждый из них стоял так, чтобы в любой момент подхватить оружие и открыть огонь. Простые боевики реагировали куда более открыто. Одни яростно обсуждали ролик, другие — бросали на своих товарищей внимательные, испытывающие взгляды — кто из них поверил словам Тауруса? Кто потерял веру в их дело? Третьи молчали, глядя в землю или бездумно тыкая по голографическим панелям в надежде на то, что всё это окажется ложью и выдумкой, а происходящее снова обретёт смысл.
Илия могла им посочувствовать.
— Это всё, на что вы способны? — Голос, раздавшийся за её спиной, был холоден и напряжён. Гул разговоров тут же затих, сменяясь напряжённым, молчаливым вниманием.
Александр Грин прошёл мимо Илии, медленно переводя взгляд с одного фавна на другого. Некоторые из тех, кто встречался с ним глазами пристыженно отводили взгляд, другие — встречали его поднятой головой, бросая вызов.
— Речь мальчишки, помешанного на пустом звоне: чести, справедливости, равенстве — и вы начали сомневаться? И вы решили ему поверить — ему, а не своим братьям, разделившим с вами пот и кровь?
— Я не могу их в этом винить, — Мягкий, спокойный голос за спиной Илии заставил её инстинктивно расслабить плечи. Пройдя мимо неё, Синдер успокаивающе провела пальцами по плечу девушки, заставив Илию сбиться с дыхания и смущённо отвести взгляд.
— Адам... Таурус, — Синдер произнесла имя с заметной паузой, на считанный миг плотно сжав руку в кулак, — Вновь прибегает к своей излюбленной тактике. Вновь он бросается обвинениями и оскорблениями, вновь он прибегает к демагогии и пустым обещаниям, надеясь смутить вас, сбить с истинного пути. Я не собираюсь этого терпеть.
Она замокла, обводя взглядом аудиторию.
— Он прав, говоря о том, что я не простая охотница. Он прав, говоря о том, что я не нанималась в услуги к Приватиром. Но он ошибается, говоря о том, что у нас разные цели. И он нагло лжёт вам, говоря о том, что те, кто скрывается за стенами городов, те, кто пирует и развлекается, пока вы скрываетесь в лесах среди Гримм, не заслуживает справедливого возмездия.
Синдер сделала паузу, проведя рукой по ткани алого платья.
— Гира Белладонна. Сиенна Хан. Адам Таурус. Все они предлагают вам порочный, гибельный путь. Все они тешат себя надеждой на то, что смогут изменить прогнившее, несправедливое общество, погрязшее в своём грехе. Все они говорят о равенстве — но какое может быть равенство, пока такие люди как Жак Шни, как директор Озпин, как генерал Айронвуд сидят во главе правительств, армий, академий и корпораций? Какое может быть равенство между ними и вами? Какая может быть справедливость в том, что такие как они избегут заслуженной кары, оставшись у власти, оставшись при своих деньгах, своих позициях?
Она замолкла вновь, мягко улыбнувшись и качая головой. Грин наблюдал за ней молча, скрестив руки на груди.
— Я не часть вашей борьбы. Я ещё один человек. Но наши цели совпадают. Вы хотите сжечь всю несправедливость, всю ложь и подлость этого мира, чтобы построить на его обломках новое, светлое будущее. Всё, что хочу я — убить Озпина...
При этих словах, по рядам фавнов пронёсся тихий, удивлённый шепоток.
Убить Озпина. Убить директора академии Бикон. Абсолютно немыслимый, непредставимый ход — и эта женщина говорила об убийстве с таким спокойствием, словно планировала покупки в магазине.
— Я хочу уничтожить академию, а вместе с ней — тех глупцов, что на словах защищают мир, а на деле — служат лишь инструментом для таких людей, как директор. И самое последнее — я хочу вернуть долг Адаму Таурусу.
Улыбка на губах Синдер похолодела. Чуть вдали от собравшихся фавнов зло, агрессивно затрещал оставленный в вырытой яме костёр.
