Дети Робинзона Крузо полностью

У директора запершило в горле, он слабо, почти беззвучно прокашлялся.

Взгляд Дмитрия Олеговича вдруг остановился на дверной ручке. Сердце забилось быстрее, он сглотнул прелый ком, поднявшийся к горлу. На золоченой дверной ручке «помывочной» Дмитрий Олегович обнаружил небольшой прилипший кусочек горчицы.

(ты что-то видел, что-то очень нехорошее)

Ну и что! Это ничего не значит. Он сейчас готовил мясо, и… Конечно, это может значить все что угодно. В том числе и то, что он уже побывал там,

(внизу?)

внутри, побывал в ванной комнате и что-то там видел. А потом вышел.

Директор быстро облизал губы, они сделались очень сухими. Наверное, все же что-то случилось, и…

– Надо туда войти, – проговорил Дмитрий Олегович осипшим голосом. Верхний краешек прилипшей горчицы был смазан, явно следы пальцев, которые поворачивали ручку. Получается, у него проявилось что-то вроде лунатизма, и он совершает сомнамбулические прогулки по собственному дому, ничего о том не зная.

«Верно, кацапчик! – подал наконец голос Лже-Дмитрий. – Правильно замечено. Только одного ты не догоняешь. Так и не понял: в минуты, которые ты называешь „ответственными“, пропадаешь ты, я-то остаюсь и, к примеру, прекрасно знаю, что сейчас происходит за дверью».

– Что происходит? – слабо проговорил Дмитрий Олегович.

(внизу, в глубине?)

Тишина. Мрачный комизм ситуации очевиден: вот так стоять посреди собственного дома, вымаливая ответы у самого себя. Что ж, мы уже привыкли к таким штучкам.

Тишина. Лишь далекий маятник часов. И что-то такое внутри…

(а любопытство кошку сгубило)

(кто-то закрыл шторку ванной)

Надо туда войти. Нет там ничего плохого. Ну, не Серый же волк из детской сказки!

Директор пристально уставился на дверь. В глазах у него появился алчный огонек. Плохого там нет ничего… Большой палец правой руки вновь потянулся к линии губ. Вот губы разомкнулись…

– Т-с-с-с, – протянул директор. В следующую секунду он уже, испуганно озирался, словно его могли застукать за чем-то непристойным. – Т-с-с, все в порядке.

Директор издал непривычный низкий звук: то ли вздох, то ли стон. Конечно: его не сожрут, не укусят, но, возможно… поцелуют.

Глупости!

(кто-то закрыл шторку ванной)

Глупости. В зеркалах всякое мелькает, мало ли что привидится.

– Т-с-с-с, – прошептал директор, почти заставив себя не слышать прозвучавшей в голосе мольбы, – тс-с-с…

Надо туда войти. Там ничего нет. Конечно надо! Пока фантом страха не превратил его, еще недавно светского льва, антиквара и директора, в окончательно сбрендившего старика. Это его дом, его собственная ванная. Он должен убедиться, должен проверить, потому что там действительно ничего нет.

– Это моя жизнь! – с нажимом произнес Дмитрий Олегович. Его пальцы бодро потянулись к дверной ручке и в последний момент… повисли в воздухе.

Директор поморгал.

Ну вот она, золоченая ручка, ее осталось лишь повернуть, толкнуть дверь и

(мосты будут сожжены)

убедиться, что все в порядке. Все это ты проделывал уже не раз.

(кошку сгубило. И только ли любопытство, только ли оно?)

Директор снова облизал губы. Золоченая ручка выглядела очень заманчивой. Способной разом разрешить все проблемы и ответить на все вопросы.

Если только ответы не окажутся намного хуже вопросов. Что-то он слышит там, за дверью, какие-то еле различимые беззаботные голоса, словно кто-то все еще по ошибке принимает ванну и не прочь, чтобы директор присоединился к общему веселью…

(любопытство кошку поцеловало)

Что-то холодное беглыми пальцами опустилось по спине Дмитрия Олеговича, деликатно нажало на копчик, двинулось ниже и внутрь, заставив ноги моментально ослабеть. Неизвестно, как там с зазеркальем, и может ли Серый Волк выбраться из детской сказки, только, похоже, встреча с ним будет несколько необычной.

(– Бабуська, бабуська, а посему у тебя такие больсие глазки?

– Внуче-е-нька, – маразматический голос, – внученька, это чтобы тебя лучше видеть.

– Бабуська, бабуська, а посему у тебя такие больсие ушки?

– Внуче-е-нька, это чтобы тебя лучше слышать.

Бабуська! А посему у тебя такой больсой ротик?

– Внученька, – голос становится более осмысленным, в нем даже появляются нотки укоризны. – Внученька! – со строгой деловитостью. – А ты член-то у дедушки видела?!)

Дмитрий Олегович нервно хихикнул, но приступ шального веселья быстро прошел. Директорские губы растянулись в капризном росчерке: Серый волк, не Серый волк… Только там кто-то есть. Кто бы это ни был, он сейчас там.

Дмитрий Олегович почувствовал, как весь покрывается гусиной кожей, а волосы на затылке начинают шевелиться. Плеск? Его пальцы, с гибельной решимостью, словно против воли, потянулись к дверной ручке, сомкнулись на ней и плавно повернули. Легкий сквознячок потянул из образовавшегося проема. Нащупав выключатель, директор утопил его, одновременно приоткрывая дверь:

– Кто здесь?