В 1917 году, когда началась Великая русская революция, мы жили в Москве и я училась в 3 классе женск<ой> гимназии. В городе происходили бои и сражения, и занятия в гимназиях прерывались. Жизнь сделалась очень тяжелой. Наше состояние было разграблено; кроме этого, наш дом реквизировали под комиссариат, нас же перевели на другую квартиру. Родители хлопотали о нашем выезде, и наконец нам удалось вырваться из этого омута в Екатеринослав. Здесь жизнь сначала нам показалась раем. На Украине в это время была атаманщина. Через некоторое время жизнь стала ухудшаться, и опять начались беспорядки. Немцы с боем уступили город петлюровцам, который беспрестанно переходил из рук в руки. Нам приходилось скрываться в разных местах, особенно папе и маме, так как их всюду преследовали. Но маме не удалось укрыться, и она была арестована. Папа успел выехать в Одессу. Мы же остались до Нового года, и, когда войска Красной армии стали наступать, оставаться было невозможно, и мы бежали в ужасных условиях в Одессу. Но там мы прожили только три месяца и спешно эвакуировались в Константинополь.
С трудом мы попали на небольшой испорченный пароход, были вывезены и покинуты в открытом море, потеряв надежду попасть на транспорт. Наконец мы были перевезены в Турцию на остров Халки. Прожив там 1/2 года, мы были вызваны дедушкой в Новороссийск, откуда мы незадолго до эвакуации переехали в Ялту. Здесь жизнь была ужасная. Заработка родителей не хватало на пропитание, но зато мы были в состоянии продолжать наше образование. Когда большевики заняли Крым, каким-то чудом нам удалось выехать из Ялты и приехать опять в Константинополь. Здесь наша жизнь сложилась еще тяжелее, чем в первый раз. Мы переезжали из лагеря в лагерь, где условия были ужасные. Эта жизнь отразилась на нашем здоровье.
Через некоторое время удалось нас устроить в гимназию Союза городов; мы попали в лучшие условия, но родителям пришлось кое-как пробиваться до отъезда в Бельгию. После переезда гимназии в Прагу я поступила в британскую школу, где и учусь третий год.
Когда мне было 5 лет, мой папа служил на пароходе «Боржом» капитаном. Однажды ему вышел приказ ехать в Константинополь. Мы жили тогда в Батуме, и поехали с мамой посмотреть Константинополь. Когда мы приехали и пробыли здесь 2 дня, вдруг приходит приказ ехать в Гавр, город Франции; и так мы туда добрались, ехали мы через Мессину, город Италии, и через Гибралтарский пролив. Наконец мы добрались до Гавра. Первые дни мы нашли себе квартиру, а потом начали осматривать город. Город был великолепный; пароход в это время был в доке, пароходу делали полный ремонт. Я часто приезжал смотреть на работу. Первое слово, которое я узнал по-французски, это было слово méchant[149], это слово часто произносили рабочие, которые ремонтировали «Боржом». Прожив в Гавре 5 месяцев, мы поехали на поезде смотреть Париж; проезжали мы через город Лион, фабричный город Франции, а потом в Париж приехали. Первое время мы осматривали город, а потом осматривали музей, который мы успели осмотреть только в 1 неделю; осмотревши Париж, мы вернулись в Гавр, прожили там 2 года, в это время англичане зафрахтовали пароход и всех служащих на свой счет отправили в Россию.
Когда мы приехали в Батум, то большевики подходили уже близко, и мы начали собираться выезжать. Я, мама, папа и сестра выехали, а бабушка не захотела. Когда мы сюда приехали, то я несколько времени плавал на пароходе, а потом поступил на Проти, а с Проти мы переехали в Буюк-Дере, там мы жили 1 год в Русском посольстве. В 1923 году был пожар в Буюк-Дере, сгорело около 500 домов, и остановился перед нашим домом благодаря нашим мальчикам.
Мы жили так: разделялись на дома посольский, школьный и церковный. Через несколько времени подожгли школьный дом, и он сгорел, но не так, как турецкие дома сгорают, что ничего не остается, все решетование осталось, даже некоторые комнаты остались целы. Через три недели после этого в 4 часа ночи бьют в колокол, все вскакивают с криками: «Пожар, пожар». Потом было решено, что на этот раз подожгли, сгорели 2 комнаты.
Как хочется домой. После мы переехали в Эренкей, и отсюда я написал вам свои воспоминания.
Время подходит к Пасхе, треть кончена, и отметки выставлены, вместо уроков вся школа пишет это.
1917 год я жил в Мариуполе, мне жилось тогда очень хорошо. У моего отца был свой мыловаренный завод. Я очень часто с отцом ходил туда и смотрел, как там приготавливают мыло. К лету мы переезжали на дачу. У меня было много товарищей.
