После сдачи Риги я пробыл в полку смерти 38-й пехотной дивизии 1 1/2 месяца и отправился в Москву. В Москву я прибыл как раз в день восстания большевиков. На меня это выступление произвело очень корявое впечатление. Потому, что мы – братья, сыны одной Родины – убиваем друг друга без зазрения совести. Но я недолго пробыл в Москве, и тяжело да и нельзя было оставаться в Москве; во-первых, участник одного заговора, и доброволец полка смерти. Но мне недолго было отправиться в Финляндию. В Финляндию я прибыл в конце 1917 года в последних числах декабря. Но здесь пришлось пробыть всего только три месяца и увидеть последнее падение могущества России; это когда русский флот покидал пределы Финляндии, и взрыв морского форта Ино. Но я понемногу стал мириться с тем, что происходило в России, и даже с большевизмом. Но, по приезде на одном из миноносцев в Кронштадт, после сдачи <нрзб.>, и в Кронштадте я недолго пробыл. Кронштадт покинул в первых числах мая и отправился на юг России. Но попал в Сызрань на Волге, где я нашел горсточку храбрецов, не желавших подчиняться красному игу. Меня это очень обрадовало, и, в свою очередь, присоединился к ним. Но мы недолго продержались, всего лишь с месяц, хотя нам помогали чехословацкие дружины, но врагов было много; во-первых, латышские батальоны, с которыми я дрался под Ригой; и пришлось опять встретить <их> на своем пути. Но вскоре и Сызрань покинул, а направился к себе на родину в Литву, где я думал найти отдых; но здесь его я не нашел, ибо был возмущен всей той неправдой со стороны немцев по отношению к оккупированным областям. После всего виденного и испытанного я стал стараться развивать дух националиста и ненависть ко всему нерусскому. Стал присматриваться к окружающей обстановке и к людям. В конце же 1918 года я прибыл в Добровольческую армию, где всего лишь прослужил два месяца на фронте и потерял ноги. С потерей ног я больше сознал, как необходимо учиться.
В 1919 году в ноябре месяце я поступил на общеобразовательные курсы, но здесь тоже недолго пробыл, потому что пришлось эвакуироваться из России. Но я все равно не падал духом и не падаю, а надеюсь увидеть величие нашей матушки России. Один счастливый случай в Константинополе помог мне исполнить мою заветную мечту, а именно поступить в гимназию, хотя я имел уже 20 лет да вдобавок со 2-го класса городского училища. Но я все-таки добился своего и поступил в 5 класс, хотя не знал ни одного языка, а об математике и говорить нечего, это была для меня китайская грамота. Но для пользы России в течение двух лет я заставил себя догнать по всем предметам. В настоящий момент я в 6-м классе, учусь почти на круглые 5, 1-го июня буду переведен в 7-й класс. На свете нет ничего невозможного, что бы человек ни пожелал, всего он может добиться.
Революция произвела на меня жуткое, но в то же время и непонятно-радостное впечатление. Разговоры взрослых о том, что теперь будет хуже, что скоро будет то, что было во Французскую революцию; говорили о терроре, вспоминая гильотины. Это было услышано в кругу родных. Улицы были полны народу. Красные банты резали как-то глаза. Приходили войска, кругом было радостно и как-то ново. Уличная жизнь производила непонятно-радостное впечатление. Находясь больше дома, чем на улице, ясно взяло перевес мнение окружающих меня родных, и я чувствовал какую-то неприязнь к революции.
Время шло. Постепенно я начал разбираться в явлениях, которые окружали меня все чаще и чаще. Реквизиции, сопровождаемые толпой кричащих торговок, грабежи с ужасной резней, наконец выборы в какое-то собрание. Как следствие выборов, началась партийная борьба. На улицах нашего города завязалась борьба между «большевиками» и «кадетами». Большевики – восставшие местные рабочие. Кадеты – юнкера 3-й N… школы прапорщиков. Почему эти люди дерутся? Что они хотят? Юнкера почему – ясно. Во-первых, они защищаются от озверевшей толпы; а во-вторых, они же военные, они опора современной им твердой власти.
Что же хотят озверевшие рабочие? Ответ легко найти в прокламациях, разбросанных по городу рабочими. Они хотят истребить «золотопогонную сволочь»; они хотят, чтобы крестьяне и рабочие объединились и истребили «буржуев и интеллигенцию». Хотят многого, нужно разобраться. Впервые я начинаю ясно разбираться, кто чего хочет и что он может получить.
Кто такие «золотопогонники»? Это те, которые страдали за Родину, отдавали по капле крови за каждую пролитую Родиной слезу. Зачем же их истреблять? Истреблять тех, без которых солдаты, кричащие, что «и мы проливали кровь», в трудные минуты битв были как стадо без пастырей. Это несправедливо!
Истреблять интеллигенцию, правящую страной? Прежде всего, что такое интеллигенция? Происходит от латинского слова intellego[177]. Истребить в стране понимающий элемент и оставить темную массу. Это невозможно. Кто будет править страной? Рабочий – он не готов. Он рабочий. Он так же не может быть министром, как министр – рабочим-специалистом.
