Какое-то странное чувство овладело мной при этом. Мне казалось, что этим гудком пароход в последний раз прощался с Россией, как бы в последний раз прощался с родной ему частью Черного моря. И мне также казалось, что я никогда больше не увижу дорогой моей Родины, которую я так люблю всем моим сердцем, всей душой и без которой не могу жить. Все остальные государства перед ней ничто. Да и кроме того, у меня вертелась мысль, что нас всех ожидает за границей, куда-то мы попадем и как к нам отнесутся? Вот какое состояние овладело мной при расставании с родными мне берегами. Но кроме чувства сожаления в моей душе кипело чувство негодования против всем ненавистных большевиков. Как могли они, как смели разорять Россию? Отплатим же мы им впоследствии. В продолжение таких размышлений я не успела и опомниться, как мы выехали в открытое море, и началась качка, но, слава Богу, продолжалась недолго, и мы весь остальной путь шли совершенно спокойно. Через пять дней дошли до Константинополя, где простояли под карантином несколько дней, и нас пересадили на «Витим», большой торговый транспорт, предназначенный скорее для перевозки скота, чем людей. Мы поместились в каком-то трюме: грязь была непомерная, негде было приткнуться, так как все было вымазано углем и каким-то маслом. К счастью нашему или по несчастью, даже не могу сказать, нас перевели на пассажирский пароход «Владимир». Этот пароход был также нагружен беженцами до предела, выше которого нагрузить было нельзя. Опять все разместились там, где могли. Кто в трюме, кто на палубе. Неизвестно, где было лучше. Этот переезд от Константинополя до Бакара был кошмарный. Пароход не топили, холод был страшный, спать было негде, есть нечего, а главное, грязь, грязь и грязь. Целых 40 дней мы плыли от Константинополя до Бакара. Да! Вот какое испытание нам пришлось перенести! Однако выносливые русские люди: в течение такого путешествия не случилось ни одного случая болезни. Все благополучно прибыли в Бакар, город Хорватии, и отсюда нас разослали по всем городам Хорватии. Наша семья в числе многих других попала в Загреб. Вот до чего нас довели большевики! Разграбивши всю Россию, они и до сих пор продолжают развращать народ, изменяя в школах преподавание всеми установленное раньше и признанное, а главное, производили и производят до сих пор гонение на религию, отменяя преподавание Закона Божьего, и вообще сами являются и других желают сделать антихристами.
Скорее бы их истребили и избавили от них нашу избитую и истерзанную Родину.
Я приехал в Сербию всего два месяца тому назад. После всех ужасов, какие мне пришлось видеть в России, здесь мне показалось раем. Здесь я учусь, а в России мне пришлось служить. Начал я служить с тринадцати лет. Тогда мы, то есть я, мама, сестренка и братик жили в гор<оде> Одессе на Старопортофранковской улице. Я поступил курьером в госпиталь. Не прошло и полгода, как я остался без работы и записался в Бирже труда. Мама тоже нигде не служила, а тут как раз голодный год подошел. Мы страшно бедствовали и голодали.
Как-то, идя по главной улице, я встретил знакомого капитана корабля и рассказал ему, какое у нас сейчас положение. Капитан и говорит: «Приходи завтра в порт и найди парусник «Быстрый». Это мое судно, и завтра оно снимается». Так я поступил матросом 2-го класса. В первый рейс мы пошли по портам Черного и Азовского моря. Вернулись после четырехмесячного плавания в Одессу, и, придя домой, я узнал, что мама получила от папы письмо, и что папа нас вызывает к себе в Сербию. Какая у нас была радость, что папа жив и наконец мы получили от него письмо. Мама начала хлопотать в Исполкоме о выдаче нам заграничного паспорта. Я же ушел опять в рейс. Придя через несколько месяцев, после сильной аварии, в Одессу, судно поставили в док, и всю команду списали на берег. И я остался опять без работы. А тут как раз зима идет. Что тут делать? Но, к моему счастью, я познакомился с сыном одного офицера, который искал себе компаньона, чтобы пилить дрова. И так я с ним почти год пилил дрова.
Но в один прекрасный день мы получили из Москвы заказное письмо с паспортом и выехали сюда.
