Многочисленные документы, присланные из разных стран и адресованные организаторам акции, убедительно свидетельствовали о том, что праздник имел большое значение для русской эмиграции и надолго остался в памяти тысяч простых русских людей, оказавшихся в изгнании. В письме Комитета по устройству Дня русской культуры в Женеве говорилось: «Русская культура – наша держава. Держава великая. Она властно держит нас, рассеянных и рассыпанных по всему свету, в добровольном и дружном подчинении светлым заботам доброй русской старины. Она помогает нам не униженно, с достоинством переносить все невзгоды»[110].
В 1925 г. День русской культуры проводился в 13 странах – Бельгии, Германии, Латвии, Польше, США, Турции, Финляндии, Франции, Чехословакии, Швейцарии, Эстонии, Югославии. В Болгарии в этот год День русской культуры отмечался главным образом в школьных учреждениях, поскольку все собрания, митинги и шествия были запрещены в связи с покушением на премьер-министра страны. Вскоре в числе стран, где проводился праздник русской культуры, появились Китай, Дания, Норвегия, Англия, Египет, Литва. В 1931 г. к числу таких стран присоединилась Румыния. Во многих из них праздник русской эмиграции проводился до начала 1940-х гг.
Особый размах проведение пушкинских праздников приобрело в 1937 г., в год 100-летия со дня гибели А. С. Пушкина. В этот юбилейный год русские люди в изгнании особо остро ощутили свою связь с великим русским поэтом, испытали небывалый подъем чувства национальной гордости за Россию и ее первого поэта. Выступая на торжественном собрании в Париже в зале Йена 11 февраля 1937 г., писатель И. С. Шмелев произнес пророческие слова: «Народ, имевший Пушкина, не может погибнуть»[111]. Стремление достойно отметить юбилей объединило эмигрантов во всех странах мира. Не будет преувеличением, если сказать, что ни одному начинанию ранее не удавалось собрать вокруг себя такого числа участников, как вокруг пушкинских дней 1937 г.
Если в начале – середине 1920-х гг. эмигрантская молодежь очень ценила саму возможность учиться в русской школе, то в конце 1920-х положение несколько изменилось. Широко известны примеры того, когда представители старшего поколения эмиграции годами жили в своем русском мире. Однако когда речь шла о детях и молодежи, то влияние чужой культуры тех стран, где они проживали, оказалось более глубоким. Даже в славянских государствах, несмотря на то, что финансовая помощь продолжала выделяться, процесс интеграции в жизнь этих стран носил уже устойчивый характер. Дети, обучавшиеся в местных школах в странах Западной Европы, почти не знали русского языка, прекрасно владея французским, немецким или английским. Многие родители считали, что настало время вживаться в чужую жизнь, чего нельзя сделать, не потеряв «своего». Их трудно осуждать, поскольку многие из них были заняты решением таких насущных проблем, как поиск работы, дешевого жилья, возможности дать детям образование. В это время число эмигрантов пополнилось детьми, родившимися за границей, духовное состояние которых сильно зависело от влияния культуры стран, давших приют.
Чтобы изменить создавшуюся ситуацию, несмотря ни на какие объективные или субъективные трудности, возникшие в этот период, некоторые эмигрантские общественные организации в Чехословакии постарались найти новые формы поддержки деятельности русских детских учреждений. В начале 1929 г. Педагогическое бюро по делам средней и низшей школы за границей и правление Союза русских академических организаций за границей, Правление Объединения русских учительских организаций за границей обратились с воззванием «К русским людям», в котором предложили на день Благовещения, приходящийся на 25 марта (7 апреля), проводить День русского ребенка. По мнению организаторов, проведение Дней русского ребенка должно было привлечь внимание к положению молодого поколения прежде всего самой русской эмиграции. В обращении говорилось: «Дело даже не в материальных сборах в этот день. Вряд ли можно помочь тому горю и бедности, в которых живут дети эмиграции, а в том, чтобы будить сознание, что надо беречь и лелеять детство, вызвать заботу русских людей о детях, ибо наши дети – залог будущего, светлого и радостного»[112].
