Проводимые мероприятия, направленные на поддержание русской школы и внешкольных организаций, несомненно, принесли большую пользу. Сами эмигранты, озабоченные духовным состоянием подрастающего поколения, достаточно активно включились в дело оказания поддержки национальным детским организациям. В январе 1937 г. эмигрантские газеты опубликовали очередное воззвание, в котором подчеркнули, что дело помощи и попечения о русских детях – «русское дело», и если «каждый русский безотносительно к тому, есть ли у него свои дети или нет», не будет считать себя ответственным за судьбу всех детей за границей, «они в огромном количестве перестанут существовать как русские, безвозвратно растворившись в иностранной среде»[114].
Известны многочисленные факты об оказании финансовой помощи детям русской эмиграции со стороны деятелей культуры. Среди тех, кто оказывал помощь, были хор Сергея Жарова, Донской казачий хор атамана Платова, С. В. Рахманинов, Н. В. Плевицкая, А. Н. Свечинская, А. П. Павлова и многие другие. Газета «Россия», издававшаяся в Нью-Йорке, 17 октября 1936 г. опубликовала обращения писателей М. А. Осоргина, Г. В. Адамовича, В. Сирина (В. В. Набоков), И. А. Бунина, Б. К. Зайцева к русским соотечественникам в США. В обращении И. А. Бунина говорилось: «Русские люди в Америке, услышьте мой призыв!.. Вы, кто имели Родину, великую Родину, и в памяти и любви к ней черпаете силы к жизни, – не забудьте наших русских детей, растущих на чужбине, без Родины, дайте им возможность жить и достойно подготовиться к будущей работе в возрожденной возвращенной всем нам Родине!»[115].
Результаты проведения Дней русского ребенка как новой формы борьбы с денационализацией молодого поколения не оправдали всех надежд самих инициаторов этой акции. Однако нет сомнения в том, что такая оценка их труда не соответствует истине. В сознании скольких людей за это время могло укорениться стремление сохранять и передавать своим детям непреходящие ценности русской культуры.
Временная дистанция дает возможность всесторонне оценить те или иные события прошлого. Исход из России огромного числа ее граждан занимает особое место в отечественной истории. Многие тысячи русских изгнанников не отказались от Родины, считая себя русскими людьми. Большое число наших соотечественников, не приняв иного гражданства, долгие годы жили по нансеновским паспортам. Русская эмиграция не растворилась в жизни принимавших стран, пусть и ставших для многих второй родиной, поскольку решила для себя одну из важнейших задач – сохранила национальную культуру, воспитала молодое поколение в духе любви к России. Огромная заслуга в этом принадлежала русской национальной школе.
Многочисленные архивные документы свидетельствуют о том, что русская школа стала культурным центром, и не только для детей. Ее роль оказалась более весомой. В отчете, посвященном 6-летней годовщине со дня основания Шуменской гимназии в Болгарии, отмечалось: «…Невольно русская колония льнет к гимназии, проводя в ее стенах все большие праздники, в особенности Рождественские дни, Новый год и Пасху. Это русский культурный очаг, одна принадлежность к которому вызывает чувство гордости и сознание хорошо исполненного долга»[116].
Конечно, самую высокую и объективную оценку русской школе дали сами ее ученики. «Дорогая Нина Дмитриевна! Я не могу все же до сих пор хотя бы немного забыть Шумен. Как хочется снова приехать туда, чтобы снова был 1922 год. Начать с 5 класса и снова прожить всю нашу, дорогую сердцу, шуменскую жизнь. Я не думал, что так буду скучать», – написал выпускник Шуменской гимназии Андрей Сербин 30 августа 1926 г. в письме к преподавателю гимназии Н. Д. Ридигер[117].
Опыт создания русской национальной школы в межвоенный период был впоследствии использован в работе организаторов школ в беженских лагерях для детей из числа перемещенных лиц после окончания Второй мировой войны. Выпускник русской гимназии им. М. В. Ломоносова, созданной в беженском лагере «Менхегоф» (Германия), Кирилл Фотиев в своем дневнике 28 января 1947 г. записал: «Тоскливо и уныло стало на душе, когда огни Менхегофа исчезли за поворотом. Прощай Менхегоф. Спасибо за все! В бурное, полное неизвестности время ты был для нас уголком России»[118]. Не вызывает сомнения, что в его жизни и жизни его современников русская школа занимала более важное место, чем просто место получения образования.
