Михаил находился в жилой оконечности «синего» коридора. Его отметка не двигалась, посмотрев медицинские показатели, я понял, что он спит или отдыхает: пульс — пятьдесят пять ударов в минуту, частота дыхания — четырнадцать циклов за то же время. Запомнив номер помещения, я отключил имплант и поднялся. Прежде чем выйти из каюты я открыл сейф и извлёк из него свой зеркальный кейс. Нет, не для того, чтобы полюбоваться на свою милую лысую рожу, а сугубо с практической целью — в кейсе находилась универсальная отмычка, с помощью которой я мог открыть любую дверь в обитаемой зоне станции «Академик Королёв». Впрочем, существовали шестнадцать дверей, которые не могли быть открыты этим устройством, но все они вели к ядерным реакторам и для меня в ту минуту интереса не представляли. С этой отмычкой я мог зайти к Холодову даже против его воли за секунду или полторы. Это прерогатива ревизора «Роскосмоса» — приходить куда нужно, не спрашивая разрешения.
Включив отмычку и убедившись, что она исправна и питание достаточно, я положил её в карман комбинезона, а кейс отправил обратно в сейф. Проверил на всякий случай и пистолет — он мне, в общем-то, был совершенно не нужен, я не ждал рукопашных схваток и захвата заложников, но чутьё подсказывало уже, что станция «Академик Королёв» — это такое место, где всё происходит не во время и не по плану. А стало быть, пистолет надлежит держать здесь заряженным и всегда под рукой.
Ещё пару минут я потратил на то, чтобы проверить активность всех «закладок», устроенных на случай скрытого проникновения в мой жилой отсек. Мне приходилось опасаться того, что в отсек либо подбросят яд, либо подложат подслушивающее устройство. Кем бы ни являлись убийцы Акчуриной, они должны были понимать, что мне придётся расследовать совершенное ими преступление. С их стороны представлялось очень разумным превентивно обезопасить себя от моих действий. Для этого они вполне могли попытаться незаметно проникнуть в помещение, которое я использовал как жилое, и подложить мне какую-то дрянь. Так что подстраховка была просто необходима.
Сразу по прилёту я разместил в гостиной, спальне и деловом модуле в общей сложности шестнадцать датчиков движения, комбинированных с видеокамерами и блоком высокоскоростной защищённой связи. Это значило, что я мог понаблюдать за действиями злоумышленников, если таковые появятся, в прямом эфире. Мой мозговой имплант предоставлял возможность коммуникации с охранной системой в любой точке системы Сатурна. Теоретически, по крайней мере… Поскольку солнечный ветер и собственную активность магнитного поля планеты-гиганта даже наш научно-технический прогресс отменить покуда не мог.
Быстро протестировав мини-сеть из шестнадцати скрытых датчиков и убедившись, что с нею всё в порядке, я захлопнул сейф и с лёгким сердцем вышел из каюты. Идти далеко не пришлось, поскольку жилое помещение, занятое Холодовым, находилось не очень-то далеко от моего — всего-то пол ста метров в корму.
Коридор был пуст. Даже исходя из азов теории вероятности несложно догадаться, что шанс встретить лишнюю пару глаз в коридоре, где более двух сотен помещений и менее двух десятков жильцов, из которых половина включена в состав экспедиций и находится вне пределов базы, представляет собой величину, измеряемую десятыми долями процента. А поскольку гауссовское распределение неравномерно, то выборка становится ещё более дисперсной… В общем, я это правило формулирую просто и доходчиво: ходить можно везде, всегда и никого не бояться, но делать это нужно как можно реже. И кстати, старина Гаусс со мной в этом полностью был согласен.
Прошагав необходимое расстояние, я остановился перед нужной мне дверью и осмотрелся. Коридор оставался пуст, никаких лишних глаз. Можно было начинать представление.
Приложив универсальную отмычку к тому месту, где находилось исполнительное реле замка, я замкнул нужный сенсор и сгенерированное вихревое поле на полсекунды изменило полярность его подключения. Этого оказалось достаточным для того, чтобы скрытый от глаз подпружиненный шип вышел из захвата и привод двери, толкнул её в перегородку, посчитав открытой. Шагнув через условный порог, которого на самом деле не могло быть на космических объектах с повышенной силой тяжести, я огляделся.
Гостиная была пуста. Из санитарно-гигиенического отсека доносился звуки воды и негромкой музыки. Что ж, Михаил Холодов, похоже, уже проснулся и уделял время потребному санитарному минимуму. Так даже было лучше! Я закрыл дверь, спрятал универсальный ключ, присел в адаптивное кресло. На секунду возник соблазн заглянуть в соседнее помещение, посмотреть на источник музыки, но я тут же отогнал эту мысль как неуместную.
