И правильно, ждать долго всё равно не пришлось. Через пару минут тихо щёлкнул доводчик двери и из санитарно-гигиенического отсека вышел хозяин апартаментов. Голый, как Давид, Голиаф и Железный дровосек, правда, без пращи и масленки на голове. Два метра красоты и непосредственности… Увидев меня, Миша Холодов обомлел и застыл истуканом, даже непонятно стало чему же он так удивился?
— Дверь была открыта, так что пришлось проверить, не случилось ли чего… — пояснил я.
— То есть, как… позвольте… — он откровенно растерялся. — Разрешите одеться и поприветствовать вас, ваша честь, согласно требованиям…
Он рысью метнулся в ту самую дверь, через которую только что вошёл и через секунду вернулся с полотенцем.
— Не надо этих формальностей, я сейчас уйду. — отмахнулся я. — У меня к вам, Михаил, всего один вопрос. Если позволите, конечно.
— Да без вопросов, ваша честь! Всё, что считаете нужным.
— Что вы с ребятами пили на день рождения при пересменке? — я поднялся, давая понять, что готов уйти.
— Ну да… так некрасиво получилось… — мой собеседник моментально повесил нос и явно расстроился. — И с вами такой эксцесс вышел в то же самое время… так скверно… очень стыдно…
Он перевёл дыхание, а я молчал, предлагая тем самым ответить ему на заданный вопрос прямо и без лишних логических зигзагов.
— Прохор принёс бутылку «Кремлёвской-Романовской»… эх, не хотел я этого, честно… нет у нас такой традиции вообще, но Прохор просто выбора не оставил. Бутылка номерная, сертификатная, кварцитовое стекло… ну, не отказаться было! — закончил Холодов фразу.
— Прохор — это…
— Это — Уряднов. — подсказал мой собеседник.
— Дорогая бутылка. — признаюсь, я был впечатлён тем, что именно распили дежурные диспетчер
— В том-то и дело — это не из нашего бара! Я могу вас попросить, ваша честь… Если это уместно…
— Что именно?
— Не наказывайте Прохора. На самом деле вина лежит на мне. Это был мой день рождения и я согласился распить спиртное во времена передачи смены. Если бы я отказался, то никто бы пить не стал — это точно. Ребята не виноваты! Не наказывайте их, накажите меня!
В общем-то, я услышал всё, что мне надо было услышать и бессмысленный разговор пора было сворачивать.
— Не беспокойтесь, Михаил, вопрос о наказании вообще не стоит. Я же не допрашиваю вас официально, вы же сами это видите, так ведь? У нас всего лишь приватный разговор. — я постарался успокоить Холодова и тот моментально размяк, выдохнул и успокоился — это было очень заметно. — А скажите, пожалуйста, откуда появилась номерная бутылка «Кремлёвской-Романовской» у Прохора?
— Ему Баштин отдал и сказал поздравить меня. Прохор так и сказал, когда бутылку извлёк, дескать, выполняю поручение Александра Сергеевича, поздравляю тебя и… вообще…
Признаюсь, тут я немного озадачился. Подобного ответа никак не ожидал. Никакой связи между руководителем Экспедиции №1 Баштиным и Прохором Урядновым я провести не мог. Это означало то, что я как минимум многого не знал.
— Александр Сергеевич частенько спонсирует подобным образом чужие дни рождения? — я постарался сформулировать вопрос так, чтобы в нём не сквозила желчь.
— Первый раз! Вообще первый! — Холодов воззрился на меня с непередаваемым изумлением, с таким видом, словно это я, а не Коперник, предложил гелиоцентрицескую систему мира. — Никогда прежде такого не было… Судите меня, голову рубите, но я от сказнного не откажусь. Никакого спиртного мы прежде от Александра Сергеевича не получали и не распивали. И впредь не будем, клянусь!
— Хорошо, хорошо. — я постарался успокоить собеседника. — Никто никому голову рубить не станет, обещаю! И под суд отдавать — тоже.
Пожав Михаилу руку и расставшись почти дружески, я отправился в свою каюту. Сказать, что чувствовал я себя озадаченным, значило ничего не сказать. Я получил ответ, который никуда не вёл и, в сущности, был совершенно бесполезен с точки зрения проводимого расследования. Баштин не имел ни малейшего отношения к нападению на меня, поскольку во время оного сидел в Ситуационном зале в окружении полутора десятков человек. О лучшем alibi и мечтать не приходится. Лучшее alibi в данной ситуации — это сидеть в тюрьме или быть мёртвым…
