Похоже, что этот парень не смотря на свою молодость был здесь главным, хотя он ни разу не выходил из-за занавеса в зал ожидания. Зато к нему за те четверть часа, что полковник Васильев сидел в углу, уже несколько раз подходили люди и тот давал им распоряжения, но при этом говорил так тихо, что он практически ничего не расслышал, хотя до этого офиса было не более десяти метров. Серёга хотел было переехать на другое место, как его внимание привлёк ещё один такой же здоровенный парень, одетый в потрёпанные, рваные джинсы, чёрную майку с изображением какой-то рок группы, туго обтягивающую его мощный торс, изрядно заплывший жиром, обутый в пляжные шлёпанцы на босую ногу. Он вышел из-за какого-то контейнера и парень в тенниске тотчас вскочил на ноги и, всплеснув руками, громким, радостным голосом воскликнул:
— Ба! Какие люди к нам пожаловали без конвоя и оркестра! Кого я вижу, сам великий вождь племени кай-кай канаков приехал в нашу глушь. — Подойдя поближе и заключив в крепкие объятья громадного парня, в котором было весу килограмм под сто пятьдесят, черноволосый начальник троекратно расцеловал его, приговаривая — Ну, здравствуй, повелитель глубин, здравствуй, тюлень ты мой северный.
Толстый громила, в котором роста было за два метра, с силой колотя черноволосого по спине своими ручищами, ответил:
— Здравствуй, Рустам, здравствуй чёрт немазаный. Ну, как ты тут без меня поживаешь, старик, рассказывай.
Рустам завёл гостя в свой офис, отгороженный барьерчиком, усадил его в кресло, выставил на стол пузырь французского коньяка и налив его в два бокала, принялся деловитым тоном быстро докладывать:
— Во вверенном на моё попечение хозяйстве, Стос, пока что всё в полном порядке, если не считать того, что я никак не могу предотвратить бегства сотрудников. Не далее, как вчера вечером ещё одна профура удрала из моей конторы и вот что удивительно, опять без чьей-либо помощи. Сама. Можно сказать, голиком улетела, словно ведьма на помеле. Сейчас, наверное, обживается на своём собственном корабле и посмеивается над нами, тупыми идиотами. Стос, ну, объясни мне, дураку, почему так происходит? У них что, совести совсем нет? Я ведь эту засранку из такого дерьма вытащил, что не приведи Бог! И что я получил за это? Очередную грёбанную звезданутую путешественницу. Нет, мне точно нужно было её как-то поработить.
Тот, кого черноволосый парень, от которого почему-то сбегали сотрудницы, назвал Стосом, с улыбкой на лице выпил коньяк и, кивая головой, попенял ему:
— Поплачься, поплачься, мне рабовладелец хренов. — После чего сказал со вздохом — Рустам, поверь, у меня ведь точно такие же проблемы. За весь этот год, как я ни старался, мне так и не удалось найти ни одного приличного человека себе в помощь. Я всё так же несу боевое дежурство в одиночку. Понимаешь, старик, никто не верит, что у нас вообще могут быть хоть какие-то враги. Как только эти гады узнают о том, что для каждого из них уже приготовлен комплект "Сделай сам", их невозможно ничем остановить, а уж желающих отвести их на склад, всегда рядом крутится не один десяток. Да, они и сами с усами, так и норовят, как ты говоришь, улететь голиком. Честное слово, так, порой, и подмывает взять и взорвать этот склад к чёртовой матери, так ведь нельзя, шума будет на всю Солнечную систему.
Рустам, цедивший коньяк сквозь зубы, проворчал:
— Ага, как же, как только эти гады узнают. Да, ты сам первым делом всех извещаешь о том, что их никто не держит и что отныне перед ними открыты все пути. Вон даже морду себе наел, небось опять решил сегодня натянуть нос старику Гиппократу. Нет, Стос, тут дело совсем в другом. Просто только у тебя и у меня есть совесть. Когда я открыл в себе дар Лулуаной, благодаря которому нашел твой остров в Тихом океане, а на нём двух этих хитрых жидов и Мишку, на чьей спине они ездили, мне сразу же стало ясно, чем я должен заниматься. Ты тоже вернулся тотчас, как отбатрачил свой срок на Сиспиле, а вот все остальные люди…
Полковнику Васильеву было прекрасно видно, как напряглось лицо Стоса и тот поднял руку прежде, чем сказать:
— Но-но, Рустам, не кати баллоны на наших клиентов. Они в своей жизни вдоволь хлебнули дерьма и это не нам с тобой судить их за то, что они решили пожить, наконец, в своё удовольствие. К тому же все они, включая даже эту твою профуру, Женьку, взяли за правило сначала отпахать год на Сиспиле, а уже потом начать дырявить это чёртово подвальное пространство. А вот тебя, морда татарская, я только за то и люблю, что ты сам, без чьего-либо напоминания, вспомнил о том, что давал когда-то клятву этому старому греку Гиппократу. Больше тебя любить не за что. Ну, разве что ещё за то, что ты отличный парень, Рустик. Ладно, ты лучше давай, расскажи мне, каких клиентов ты надыбал на этот раз. Есть что-нибудь стоящее для меня?
Лицо Рустама тотчас сделалось серьёзным и он, налив в оба бокала коньяку чуть ли не доверху, ответил:
